Страшно взволнованный, молодой человѣкъ заходилъ по комнате большими шагами.
Не хотите ли перекусить, капитанъ Диспольсенъ? -- крикнулъ ему офицеръ.
Молодой человѣкъ опомнился.
-- Я вовсе по капитанъ Диспольсенъ.
-- Что! -- вскричалъ офицеръ грубымъ тономъ, поднявшись съ своего ложа: -- Но кто же вы, если осмѣлились проникнуть сюда, въ такой часъ?
Молодой человѣкъ развернулъ свой пропускъ.
-- Мнѣ надо видѣть графа Гриффенфельда... я хочу сказать, вашего узника.
-- Графа! Графа! -- пробормоталъ офицеръ недовольнымъ тономъ: -- Однако, бумаги ваши въ порядкѣ, за подписью вице-канцлера Груммонда Кнуда: "Предъявитель сего имѣетъ право во всякое время дня и ночи входить во всѣ государственныя тюрьмы". Груммондъ Кнудъ -- братъ старшаго генерала Левина Кнуда, губернатора Дронтгейма, и вы должны знать, что этотъ старый воинъ воспиталъ моего будущаго зятя...
-- Очень вамъ благодаренъ, поручикъ, за эти семейныя тайны. Но, быть можетъ вы и безъ того слишкомъ много распространялись о нихъ?
-- Грубіянъ правъ, -- подумалъ поручикъ, закусивъ себѣ губы: -- Эй! Тюремщикъ! Тюремщикъ! Проводи этого господина къ Шумахеру, да не ворчи, что я отцѣпилъ у тебя ночникъ о трехъ рожкахъ съ одной свѣтильней. Мнѣ интересно было разсмотрѣть поближе вещицу временъ Скіольда-Язычника или Гавара-Перерубленнаго, и къ тому же теперь вѣшаютъ на потолокъ только хрустальныя люстры.