-- Вотъ именно, -- подтвердилъ горецъ.
-- Но, -- возразилъ молодой рудокопъ: -- развѣ господинъ Гаккетъ, котораго мы тутъ ждемъ, не обѣщалъ намъ, что Ганъ Исландецъ станетъ во главѣ нашего мятежа?
-- Обѣщалъ, -- отвѣтилъ Кенниболъ: -- и съ помощью этого демона намъ удастся стереть съ лица земли эти зеленые плащи Дронтгейма и Копенгагена.
-- Дай то Боже! -- подхватилъ старый рудокопъ: -- но меня то ужъ ничѣмъ не заставишь продежурить ночь съ нимъ...
Въ эту минуту трескъ валежника подъ шагами человѣка привлекъ вниманіе собесѣдниковъ. Они оглянулись и при свѣтѣ костра узнали вновь прибывшаго.
-- Это онъ! Это господинъ Гаккетъ!.. Добро пожаловать, господинъ Гаккетъ; вы однако не слишкомъ торопились. -- Вотъ ужъ около часа мы ждали васъ...
Господинъ Гаккетъ былъ низенькій толстякъ, одѣтый въ черное платье; отъ веселой наружности его вѣяло чѣмъ-то зловѣщимъ.
-- Что дѣлать, друзья мои, -- заговорилъ онъ: -- я запоздалъ, не зная хорошенько дороги и принимая предосторожности... Сегодня утромъ видѣлся я съ графомъ Шумахеромъ и вотъ три кошелька съ золотомъ, которые онъ поручилъ мнѣ передать вамъ.
Оба старика кинулись къ золоту съ жадностью, свойственной бѣдному населенію Норвегіи. Молодой человѣкъ рудокопъ оттолкнулъ кошелекъ, который протягивалъ ему Гаккетъ.
-- Сохраните при себѣ ваше золото, -- сказалъ онъ гонцу: -- я налгалъ бы, заявивъ вамъ, что намѣренъ бунтовать для графа Шумахера. Я приму участіе въ возстаніи только для того, чтобы избавить рудокоповъ отъ королевской опеки; только для того, чтобы моя мать укрывалась одѣяломъ, а не лохмотьями, подобными берегамъ нашей родной Норвегіи.