-- Господинъ Орденеръ, -- говорилъ онъ своему спутнику, который не слышалъ его: -- если бы вы захотѣли послушаться преданнаго проводника, вы бы отказались отъ вашего гибельнаго предпріятія. Да, милостивый государь, вы остановились бы здѣсь на берегахъ этого достопримѣчательнаго озера, гдѣ мы вдвоемъ занялись бы цѣлымъ рядомъ научныхъ изслѣдованій, какъ напримѣръ относительно stella саnora раlustris, этого страннаго растенія, признаваемаго многими учеными баснословнымъ, но которое видѣлъ и крики котораго слышалъ епископъ Арнгримъ на берегахъ озера Спарбо. Прибавьте къ тому, что мы имѣли бы удовольствіе жить на почвѣ Европы, въ особенности изобилующей гипсомъ и куда рѣдко заходятъ соглядатаи Дронтгеймской Ѳемиды. Неужто такая перспектива не улыбается вамъ, мой юный патронъ? И такъ, откажитесь отъ вашего безразсуднаго путешествія, тѣмъ болѣе, что, не въ обиду будь вамъ сказано, ваше предпріятіе сопряжено съ опасностью безъ выгоды, periculum sine pecunia, то есть безразсудно и предпринято въ тотъ моментъ, когда вамъ лучше было заняться чѣмъ-нибудь другимъ.
Орденеръ не обращалъ ни малѣйшаго вниманія на слова своего спутника, но поддерживалъ съ нимъ разговоръ тѣми односложными, ничего не выражающими и разсѣянными фразами, которыя болтуны принимаютъ за отвѣты. Такимъ образомъ прибыли они къ деревушкѣ Оельмё, на площади которой въ ту минуту замѣтно было необычайное оживленіе.
Поселяне, охотники, рыбаки, кузнецы оставили свои хижины и столпились вокругъ круглой насыпи, занимаемой какими-то личностями, одна изъ которыхъ трубила въ рогъ, размахивая надъ головой маленькимъ черно-бѣлымъ флагомъ.
-- Ну, сюда должно быть забрался какой-нибудь шарлатанъ, -- замѣтилъ Спіагудри: -- аmbubаіаrum соllеgіа, рhоrmа сороlае, какой нибудь плутъ, превращающій золото въ свинецъ и раны въ язвы. Посмотримъ, какое адское изобрѣтеніе продаетъ онъ этой несчастной деревенщинѣ? Добро бы еще эти обманщики терлись около королей, слѣдуя примѣру датчанина Борха и миланца Борри, этихъ алхимиковъ, вдоволь потѣшившихся надъ Фредерикомъ III {Фредерикъ III попался на удочку датскаго химика Борха или Боррихіуса и особенно миланскаго шарлатана Борри, который увѣрялъ, что ему покровительствуетъ архангелъ Михаилъ. Этотъ обманщикъ, изумивъ своими мнимыми чудесами Страсбургъ и Амстердамъ, возмечталъ расширить сферу своихъ наглыхъ обмановъ: одурачивъ народъ, онъ осмѣлился дурачить королей. Началъ онъ съ королевы Христины въ Гамбургѣ и кончилъ королемъ Фредерикомъ въ Копенгагенѣ.}, такъ нѣтъ, крестьянскій грошъ наравнѣ съ княжескимъ милліономъ не даетъ имъ покоя.
Однако Спіагудри не угадалъ. Подойдя ближе къ насыпи, по черной одеждѣ и круглой, остроконечной шляпѣ узнали они синдика, окруженнаго нѣсколькими полицейскими. Человѣкъ, трубившій въ рогъ, былъ глашатай.
Бѣглый смотритель Спладгеста смутился и тихо пробормоталъ:
-- Ну, господинъ Орденеръ, входя въ эту деревушку, я совсѣмъ не разсчитывалъ столкнуться здѣсь съ синдикомъ. Да хранитъ меня святой Госпицій! Что то онъ скажетъ?
Онъ не долго оставался въ неизвѣстности, такъ какъ тотчасъ-же послышался визгливый голосъ глашатая, которому благоговѣйно внимала небольшая толпа обитателей деревушки Оельмё:
"Именемъ его величества и по приказу его превосходительства генералъ-губернатора Левина Кнуда, главный синдикъ Дронтгеймскаго округа доводитъ до свѣдѣнія всѣхъ жителей городовъ, деревень и селеній провинціи, что
"1) голова Гана, уроженца Клипстадура въ Исландіи, убійцы и поджигателя, оцѣнена въ десять тысячъ королевскихъ экю".