-- Да вотъ одинъ изъ нихъ. Заговори объ адѣ, сатана тотчасъ же покажетъ свои рога... Ей! Фріендъ, -- прибавилъ онъ, обращаясь къ медвѣдю: -- вставай-ка!
Животное поспѣшно поднялось на ноги.
-- Ну, слѣдуетъ наградить твое послушаніе, удовлетворивъ твой аппетитъ.
Съ этими словами человѣкъ нагнулся къ предмету, лежавшему на землѣ. Послышался хрустъ костей, разрубаемыхъ топоромъ; но къ нему не примѣшивалось ни вздоха, ни стона.
-- Кажется, -- пробормоталъ малорослый: -- насъ только двое осталось въ живыхъ въ Арбарѣ... Возьми, другъ Фріендъ, докончи начатое тобой пиршество.
Онъ бросилъ къ наружной двери, которую мы описали читателю, то, что оторвалъ отъ предмета, валявшагося у его ногъ. Медвѣдь бросился къ своей добычѣ съ такой жадностью, что самый быстрый взоръ не успѣлъ бы примѣтить, что кинутый кусокъ имѣлъ форму человѣческой руки, покрытой зеленой матеріей мундира Мункгольмскихъ стрѣлковъ.
-- Вотъ, сюда приближаются, -- пробормоталъ малорослый, устремивъ взглядъ на усиливавшійся мало по малу свѣтъ: -- товарищъ Фріендъ, оставь меня одного... Ну! скорѣе!
Чудовище, повинуясь приказанію, подошло къ двери и пятясь задомъ исчезло въ ней, съ довольнымъ рычаніемъ унося въ пасти свою отвратительную добычу.
Въ эту же минуту человѣкъ высокаго роста появился у входа въ галерею, въ мрачной глубинѣ которой все еще виднѣлся слабый отблескъ огня. Вновь прибывшій закутанъ былъ въ темный длинный плащъ и держалъ въ рукѣ потайной фонарь, яркій фокусъ котораго направилъ на лицо малорослаго обитателя Арбарскихъ развалинъ.
Тотъ, все сидя на камнѣ съ скрещенными на груди руками, вскричалъ: