Изумленіе Орденера достигло такой степени, что онъ едва могъ спросить горца, какимъ образомъ провѣдалъ онъ цѣль его путешествія.
-- Ни слова болѣе, -- шепнулъ Кенниболъ, приложивъ пальцы къ губамъ: -- надѣюсь, что ваше объясненіе съ обитателемъ Вальдергогской пещеры увѣнчается успѣхомъ. Рука моя, подобно вашей, къ услугамъ мункгольмскаго узника.
Прежде чѣмъ Орденеръ успѣлъ отвѣтить ему, онъ продолжалъ громкимъ голосомъ:
-- Бальдусъ, и ты, сестра Маасъ, считайте этого честнаго молодого человѣка братомъ. Ну, теперь можно и поужинать...
-- Какъ! -- перебила Маасъ: --ты значитъ отговорилъ ихъ милость искать этого демона.
-- Сестра, моли Бога, чтобы съ нимъ не случилось несчастія. Это благородный, честный молодой человѣкъ. Ну, сударь, поужинайте и отдохните съ нами; завтра я укажу вамъ дорогу и мы отправимся отыскивать -- вы дьявола, а я медвѣдя.
XXIX
Лишь только первые лучи солнца позолотили вершины скалъ, обрамляющихъ морской берегъ, рыбакъ, до разсвѣта еще отплывшій отъ берега на нѣсколько выстрѣловъ мушкета, чтобы закинуть сѣти въ виду входа въ Вальдергогскую пещеру, примѣтилъ какое то существо, закутанное въ плащъ или саванъ, которое, спустившись со скалъ, исчезло подъ грозными сводами пещеры.
Внѣ себя отъ ужаса, онъ поручилъ свою лодку и душу покровительству святаго Усуфа и бросился домой разсказать своей испуганной семьѣ, что онъ видѣлъ, какъ на разсвѣтѣ вышло въ пещеру одно изъ привидѣній, населяющихъ жилище Гана Исландца.
Это привидѣніе -- предметъ будущихъ толковъ и ужаса въ долгіе зимніе вечера -- былъ Орденеръ, сынъ вице-короля Норвегіи, который жертвовалъ своей жизнью ради той, которой отдалъ свою душу и сердце, ради дочери осужденнаго, между тѣмъ, какъ населеніе обоихъ королевствъ полагало, что онъ ухаживаетъ за своей гордой невѣстой.