Тотъ же голосъ продолжалъ:
-- Ну, друзья мои, Джонасъ, Норбитъ, отсутствіе Кеннибола не составляетъ большой важности. Насъ теперь такъ много, что намъ уже нечего бояться. Нашли вы знамена въ Крагскихъ развалинахъ?
-- Да, господинъ Гаккетъ, -- отвѣтило нѣсколько голосовъ.
-- Ну, такъ теперь пора поднять знамя возстанія! Вотъ вамъ деньги! У васъ есть непобѣдимый предводитель! Смѣлѣе! Идемъ освободить благороднаго Шумахера, несчастнаго графа Гриффенфельда!
-- Ура! Да здравствуетъ Шумахеръ! -- закричала толпа и тысячи отголосковъ повторили имя Шумахера подъ сводами подземелья.
Орденеръ, изумленіе и любопытство котораго росли съ каждой минутой, слушалъ затаивъ дыханіе. Слушалъ, не смѣя вѣрить и не отдавая себѣ отчета въ слышанномъ. Имя Шумахера въ связи съ именемъ Кеннибола и Гана Исландца! Что за мрачная драма, которой онъ, тайный зритель, видѣлъ лишь одну сцену? Кого хотѣли защищать? О чьей головѣ шло дѣло?
-- Слушайте! -- продолжалъ тотъ же голосъ: -- передъ вами другъ, довѣренный другъ благороднаго графа Гриффенфельда...
Орденеръ въ первый разъ слышалъ этотъ голосъ. Тотъ продолжалъ:
-- Положитесь на меня вполнѣ, какъ онъ; друзья, все вамъ благопріятствуетъ; вы достигнете Дронтгейма, не встрѣтивъ ни одного врага.
-- Такъ пойдемте же, господинъ Гаккетъ, -- перебилъ чей-то голосъ: -- только вотъ Петерсъ увѣряетъ, что видѣлъ въ ущельяхъ Мункгольмскій полкъ, выступившій противъ насъ въ полномъ составѣ.