-- Къ ночи, товарищъ, мы достигнемъ ущелій, -- отвѣтилъ Кенниболъ: -- теперь же приближаемся къ Четыремъ Крестамъ.
На минуту водворилось молчаніе; только слышенъ былъ шумъ многочисленныхъ шаговъ, завыванія вѣтра и отдаленное пѣніе сміазенскихъ кузнецовъ.
-- Дружище Гульдонъ Стайнеръ, -- спросилъ Кенниболъ, переставъ насвистывать охотничью пѣсню Роллона: -- говорятъ, ты недавно вернулся изъ Дронтгейма?
-- Да, начальникъ. Мой братъ, рыбакъ Георгъ Стайнеръ, захворалъ и я работалъ за него въ лодкѣ, чтобы его несчастная семья не умерла съ голоду, пока онъ умиралъ отъ болѣзни.
-- Такъ. А не случалось ли тебѣ, когда ты былъ въ Дронтгеймѣ, видѣть тамъ этого графа, узника... Шумахера... Глеффенгема... какъ бишь его зовутъ-то? Ну да того, за котораго мы взбунтовались, чтобы освободиться отъ королевской опеки, и чей гербъ несешь ты на этомъ знамени огненнаго цвѣта?
-- Да, его не легко таскать! -- промолвилъ Гульдонъ: -- Ты спрашиваешь объ узникѣ Мункгольмской крѣпости, о графѣ... ну да все равно какъ ни зовутъ его. Но какъ же ты хочешь, начальникъ, чтобы я его видѣлъ? Для этого, -- продолжалъ онъ, понизивъ голосъ: -- необходимо имѣть глаза того демона, который идетъ впереди васъ, не оставляя, однако, за собой сѣрнаго запаха, -- глаза этого Гана Исландца, который видитъ сквозь стѣны, или кольцо феи Мабъ, которая можетъ проникнуть даже въ замочную скважину. Я убѣжденъ, что въ эту минуту среди насъ только одинъ человѣкъ видѣлъ графа... узника, о которомъ ты спрашиваешь меня.
-- Одинъ?.. Да, правда, господинъ Гаккетъ! Но его теперь нѣтъ съ нами. Онъ покинулъ насъ прошлой ночью, чтобы вернуться...
-- Да я не о господинѣ Гаккетѣ говорю тебѣ, начальникъ.
-- О комъ же?
-- А вонъ объ этомъ молодчикѣ въ зеленомъ плащѣ, съ чернымъ перомъ, который какъ съ неба свалился къ намъ прошлой ночью...