-- Не смѣй перебивать меня, старая ворона, -- закричалъ палачъ, -- да, наконецъ-то знаменитый, неуловимый Ганъ Исландецъ взятъ живьемъ, а вмѣстѣ съ нимъ захвачены и другіе предводители бунтовщиковъ, съ которыхъ мнѣ придется по двѣнадцати экю за голову, не считая стоимости труповъ. Да, онъ взятъ, говорю тебѣ, и чтобы вполнѣ удовлетворить свое любопытство, узнай, что я самъ видѣлъ какъ онъ шелъ въ рядахъ солдатъ.
Жена и дѣти съ любопытствомъ придвинулись къ Оругиксу.
-- Такъ ты видѣлъ его?
-- Цыцъ, волчата! Вы вопите, словно мошенникъ, увѣряющій въ своей невинности. Да, я самъ видѣлъ его. Этотъ великанъ шелъ съ руками, скрученными за спиной, съ повязкой на лбу. Безъ сомнѣнія, онъ раненъ въ голову, но пусть будетъ спокоенъ, я живо залѣчу ему эту рану.
Палачъ заключилъ свою страшную шутку выразительнымъ жестомъ и продолжалъ:
-- Слѣдомъ за нимъ вели четырехъ его товарищей, тоже раненыхъ. Всѣхъ ихъ отправятъ въ Дронтгеймъ, гдѣ будутъ судить вмѣстѣ съ бывщимъ великимъ канцлеромъ Шумахеромъ въ присутствіи главнаго синдика и подъ предсѣдательствомъ нынѣшняго великаго канцлера.
-- А какъ выглядѣли другіе плѣнники?
-- Два старика, на одномъ войлочная шляпа рудокопа, на другомъ мѣховая шапка горца. Оба замѣтно пріуныли. Изъ остальныхъ плѣнниковъ, одинъ молодой рудокопъ шелъ весело, посвистывая, другой.. Помнишь ты, Бехлія, тѣхъ путниковъ, которые дней десять тому назадъ, въ бурную ночь нашли убѣжище въ этой башнѣ?..
-- Какъ сатана помнитъ день своего паденія, -- отвѣтила жена.
-- А примѣтила ты между ними молодчика, сопровождавшаго стараго выжившаго изъ ума ученаго, въ огромномъ парикѣ?.. Помнишь, молодчикъ въ широкомъ зеленомъ плащѣ съ чернымъ перомъ на шляпѣ?