Одно мгновеніе предсѣдатель оставался въ нерѣшимости.
-- Прекрасно, --продолжалъ онъ: -- Орденеръ Гульденлью, очевидно по какому нибудь прискорбному недоразумѣнію васъ привели сюда. Мятежники захватили васъ на дорогѣ, принудили слѣдовать за ними и безъ сомнѣнія, благодаря этой случайности, васъ встрѣтили въ ихъ рядахъ.
Секретарь поднялся со своего мѣста.
-- Уважаемыя судьи, одно имя сына вице-короля Норвегіи служитъ ему достаточнымъ оправданіемъ. Баронъ Орденеръ Гульденлью не можетъ быть мятежникомъ. Нашъ почтенный предсѣдатель вполнѣ удовлетворительно объяснилъ прискорбное нахожденіе его среди бунтовщиковъ. Единственный проступокъ благороднаго узника состоитъ въ томъ, что онъ раньше не объявилъ своего имени. Мы требуемъ его немедленнаго освобожденія, отказываемся обвинять его въ чемъ бы то ни было и сожалѣемъ, что ему пришлось сидѣть на одной позорной скамьѣ съ преступнымъ Шумахеромъ и его соучастниками.
-- Что это значитъ? -- вскричалъ Орденеръ.
-- Секретарь отказывается обвинять васъ, -- сказалъ предсѣдатель.
-- Онъ не имѣетъ на то права, -- возразилъ Орденеръ громкимъ, звучнымъ голосомъ, -- здѣсь я только одинъ подсудимый, меня одного слѣдуетъ судить и осудить.
Онъ умолкъ на минуту, потомъ добавилъ менѣе твердымъ голосомъ.
-- Потому что одинъ я виновенъ во всемъ.
-- Одинъ виновенъ! -- вскричалъ предсѣдатель.