Когда они рѣшали тамъ шесть судебъ, подсудимые остались сидѣть на скамьѣ, окруженные двумя рядами аллебардщиковъ. Шумахеръ, склонивъ голову на грудь, казался погруженнымъ въ глубокую задумчивость; великанъ съ глупой самоувѣренностью посматривалъ то на право, то на лѣво; Джонасъ и Кенниболъ, скрестивъ руки на груди, тихо молились; между тѣмъ какъ товарищъ ихъ Норбитъ то по временамъ топалъ ногою, то съ конвульсивной дрожью гремѣлъ цѣпями. Между нимъ и почтеннымъ епископомъ, читавшимъ псалмы покаянія, сидѣлъ Орденеръ, сложивъ руки и устремивъ глаза къ небу.
Позади нихъ шумѣла толпа зрителей, давшая просторъ своимъ ощущеніямъ по уходѣ судей. Знаменитый Мункгольмскій узникъ, страшный исландскій демонъ, сынъ вице-короля въ особенности, сосредоточивали на себѣ мысли, рѣчи и взоры всѣхъ присутствовавшихъ при разбирательствѣ дѣла. Шумъ, въ которомъ смѣшивались сѣтованія, хохотъ и смутный говоръ наполнялъ аудиторію, то возрастая, то утихая подобно пламени, колеблемому вѣтромъ.
Прошло нѣсколько часовъ ожиданія, столь утомительно долгаго, что каждый удивлялся продолжительности ночи. Время отъ времени посматривали на дверь залы совѣщанія, но лишь два солдата, подобно молчаливымъ призракамъ, прохаживались передъ нею, сверкая своими бердышами.
Наконецъ пламя факеловъ и свѣточей стало тускнуть, первые блѣдные лучи утренней зари проникали въ узкія окна залы, какъ вдругъ роковая дверь отворилась. Въ ту же минуту воцарилась глубокая тишина, какъ бы по мановенію волшебства; слышалось лишь подавленное дыханіе и неясное, глухое движеніе въ толпѣ, замершей отъ ожиданiя.
Судьи, выйдя медленно изъ залы совѣщанія, заняли мѣста на трибунѣ, президентъ помѣстился во главѣ ихъ.
Секретарь, погруженный въ раздумье во время ихъ отсутствія, поклонился и сказалъ:
-- Господинъ предсѣдатель, какое безапеляціонное рѣшеніе произнесъ судъ именемъ короля? Мы готовы выслушать его съ благоговѣйнымъ вниманіемъ.
Судья, сидѣвшій по правую руку предсѣдателя, всталъ, развертывая пергаментъ;
-- Его сіятельство, господинъ предсѣдатель, утомленный продолжительнымъ, засѣданіемъ, удостоилъ поручить намъ, главному синдику Дронтгеймскаго округа, обычному президенту уважаемаго трибунала, прочесть вмѣсто него приговоръ отъ имени короля. Исполняя эту печальную и почетную обязанность, приглашаемъ аудиторію съ должнымъ уваженіемъ выслушать непреложное рѣшеніе короля.
Тутъ голосъ синдика принялъ торжественный, важный тонъ, отъ котораго вздрогнули сердца всѣхъ: