-- Теперь онъ для меня безполезенъ, здѣсь больше нѣтъ мункгольсмкихъ стрѣлковъ.
Съ этими словами онъ безъ сопротивленія отдался въ руки алебардщиковъ и полицейскихъ, которые толпились вокругъ него, какъ будто готовясь на приступъ къ городу. Чудовище приковано было къ скамьѣ подсудимыхъ, а обѣ жертвы, изъ которыхъ одна еще дышала, были вынесены на носилкахъ.
Невозможно описать разнообразныхъ ощущеній ужаса, изумленія и негодованія, которыя въ продолженіе описанной страшной сцены волновали народъ, стражу и судей. Но когда разбойникъ спокойно сѣлъ на роковую скамью, любопытство взяло верхъ надъ прочими ощущеніями и воцарилась полная тишина.
Почтенный епископъ поднялся съ своего сѣдалища.
-- Господа судьи, -- началъ онъ.
Разбойникъ перебилъ его:
-- Дронтгеймскій епископъ, я Ганъ Исландецъ, не трудитесь защищать меня.
Секретарь всталъ въ свою очередь.
-- Господинъ предсѣдатель...
Чудовище перебило и его: