Подобно тому, какъ обоюдоострый мечъ наноситъ двойную рану, такъ и эти слова породили два отвѣта.
-- Нашъ соборъ! -- повторилъ Ніэль: -- Его кроютъ теперь мѣдью. Говорятъ, что это злодѣй Ганъ поджегъ его, чтобы доставить работу рудокопамъ, среди которыхъ находился его любимецъ Жилль Стадтъ.
-- Что за чортъ! -- вскричалъ въ свою очередь солдатъ: -- Кто смѣетъ спорить со мной, со мной, вторымъ стрѣлкомъ Мункгольмскаго гарнизона, что этотъ человѣкъ не пустилъ себѣ пулю въ лобъ?
-- Этотъ человѣкъ былъ убитъ, -- холодно возразилъ малорослый субъектъ.
-- Скажите на милость, какой оракулъ! Отваливай, твои маленькiе сѣрые глазки видятъ такъ же зорко, какъ и руки въ этихъ длинныхъ перчаткахъ, въ которыя ты прячешь ихъ среди лѣта.
Глаза незнакомца сверкали.
-- Ну, служба, моли своего патрона, чтобы эти руки не оставили въ одинъ прекрасный день своего отпечатка на твоей рожѣ.
-- А, посмотримъ! -- вскричалъ солдатъ, вспыхнувъ отъ гнѣва, но вдругъ сдержалъ себя и добавилъ: -- Нѣтъ, не слѣдъ говорить о поединкѣ при мертвыхъ.
Малорослый человѣкъ пробормоталъ что-то на незнакомомъ языкѣ и замѣшался въ толпу.
-- Его нашли на Урхтальскихъ берегахъ, -- произнесъ чей-то голосъ.