-- А! Господинъ Фредерикъ, это новость. Съ любовью къ вамъ...
-- Кто вамъ сказалъ Мусдемонъ, что ко мнѣ?..
-- Такъ къ кому-же? -- вскричали въ одинъ голосъ Мусдемонъ и графиня, которая до сихъ поръ слушала молча ихъ разговоръ и которой слова поручика напомнили объ Орденерѣ.
Фредерикъ хотѣлъ уже отвѣчать и обдумывалъ пикантный разсказъ о вчерашней ночной сценѣ, какъ вдругъ молчаніе, предписываемое законами рыцарства, пришло ему на умъ и измѣнило веселость его на смущеніе.
-- Право, не знаю къ кому, -- сказалъ онъ, запинаясь: -- можетъ быть къ какому-нибудь мужику... вассалу...
-- Къ какому-нибудь гарнизонному солдату? -- спросилъ Мусдемонъ, покатываясь со смѣху.
-- Какъ, сынъ мой! -- вскричала въ свою очередь графиня: -- Вы убѣждены, что она любитъ крестьянина, вассала?.. Какое счастіе, если-бы вы были правы!
-- О, я въ этомъ нисколько не сомнѣваюсь, хотя онъ и не гарнизонный солдатъ, -- добавилъ поручикъ обиженнымъ тономъ.-- Но я настолько убѣжденъ въ этомъ, что прошу васъ, матушка, сократить мое безполезное пребываніе въ этомъ проклятомъ замкѣ.
Физіономія графини прояснилась, когда она узнала о паденіи молодой дѣвушки. Поспѣшный отъѣздъ Орденера Гульденлью въ Мункгольмъ представился тогда ей совершенно въ иномъ свѣтѣ. Она предположила въ немъ честь, оказанную ея сыну.
-- Фредерикъ, вы теперь же разскажете намъ подробности любовныхъ похожденій Этели Шумахеръ. Это ничуть не изумляетъ меня: мужичка можетъ любить только мужика. А пока не проклинайте зáмокъ, доставившій вамъ вчера случай видѣться съ извѣстной личностью, сдѣлавшей первый шагъ къ сближенію съ вами.