Онъ сказалъ мнѣ свое имя. Это былъ г. Р. Онъ зналъ родственниковъ жены моего брата, Абеля -- семейство Монферрье, и жилъ въ улицѣ Комартенъ. При временномъ правительствѣ, онъ былъ префектомъ. Его ждала у воротъ карета. Мы сѣли въ нее; и такъ какъ Боденъ сказалъ мнѣ, что онъ остается ночевать у Курне, то я далъ ему адресъ г. Р., для того, чтобы онъ могъ прислать за мной, въ случаѣ, еслибъ меня извѣстили о движеніи въ предмѣстьѣ С.-Марсо, или гдѣ бы то ни было. Но я уже не надѣялся, чтобы въ эту ночь произошло что-нибудь. И я былъ правъ.
Четверть часа спустя послѣ того, какъ представители разошлись, и какъ мы вышли изъ улицы Попенкуръ, Жюль Фавръ, Мадье де-Монжо, де Флоутъ и Карно, которыхъ мы извѣстили въ улицѣ des Moulins, явились къ Курне, въ сопровожденіи Шёльхера, Шарамоля, д'Обри (изъ сѣвер. деп.) и Бастида. Нѣкоторые представители еще находились у Курне. Многіе -- какъ Боденъ -- остались ночевать. Пришедшимъ сообщили о предстоящемъ собраніи въ залѣ Вуазенъ; но тутъ, какъ видно, произошла ошибка, потому что Боденъ не помнилъ въ точности назначеннаго часа; и наши товарищи думали, что собраться положено не въ 9 часовъ, а въ 8. Эта ошибка, въ которой никого нельзя винить, помѣшала осуществленію задуманнаго мною плана, засѣданія въ предмѣстьѣ. Но мы были за то вознаграждены героическимъ фактомъ Сент-Маргеритской баррикады.
XX.
Похороны великой годовщины.
Таковъ былъ этотъ первый день. Вглядимся въ него пристальнѣе; онъ этого заслуживаетъ. Это годовщина Аустерлица. Племянникъ чествуетъ дядю. Аустерлицъ -- это самая блистательная битва въ исторіи; племянникъ ставитъ себѣ задачей: сдѣлать гнусность, столь же колоссальную, какъ этотъ блескъ -- и успѣваетъ въ этомъ.
Этотъ первый день, за которымъ послѣдуютъ другіе -- ужь полонъ; въ немъ есть все. Это самая страшная попытка шагнуть назадъ, какая была. Никогда не было видано такого погрома цивилизаціи. Все, что было зданіемъ -- превратилось въ развалины. Почва покрыта ими. Въ одну ночь исчезли законъ, права гражданина, достоинство судьи, честь солдата,-- и чѣмъ все это было замѣнено? Клятва -- вѣроломствомъ, знамя -- лохмотьями армія -- шайкой, правосудіе -- ложью, кодексъ -- саблей, правительство -- плутовствомъ. Франція стала вертепомъ. Это называется -- спасти общество!
Это -- спасеніе путника воромъ. Франція шла -- Бонапартъ остановилъ ее. Лицемѣріе, предшествовавшее преступленію, равняется, по своей гнусности, нахальству, которое слѣдовало за нимъ. Нація была довѣрчива и спокойна. Вдругъ толчокъ -- циническій, неожиданный. Исторія не представляетъ ничего подобнаго 2-му декабря. Здѣсь нѣтъ никакой славы, ничего, кромѣ мерзости. Не старались даже обмануть глаза. Вчера объявляли себя частными, сегодня объявляютъ себя негодяями. Ничего не можетъ быть проще. Этотъ день, успѣхъ котораго почти непонятенъ, доказалъ, что у политики есть свое распутство.
Вчера -- президентъ республики, сегодня -- шуринёръ. Онъ клялся, онъ и теперь клянется; только тонъ ужъ не тотъ. Клятва превратилась въ ругательство. Вчера выдавали себя за дѣвственницу, сегодня входятъ въ лупинарій и смѣются надъ дураками.
Представьте себѣ Жанну Аркъ, сдѣлавшеюся Мессалиной. Вотъ второе декабря.
Къ преступленію этому примѣшались женщины, оно отзывается и будуаромъ, и каторгой. Вмѣстѣ съ запахомъ крови, здѣсь слышится запахъ патчули. Сообщники этого разбойничества, люди пріятные, свѣтскіе -- Ромьё, Морни.