Въ эту минуту, нѣсколько блузниковъ, изъ тѣхъ, которыхъ завербовали 2-го декабря, находились на углу улицы S-te Marguerite, около самой баррикады и закричали: Долой двадцатипяти франковиковъ!
Боденъ, уже выбравшій себѣ постъ и стоявшій на баррикадѣ, пристально посмотрѣлъ на этихъ людей и сказалъ:-- Вы увидите" какъ умираютъ за двадцать пять франковъ!
На улицѣ послышался шумъ.-- Послѣднія двери, остававшіяся отпертыми, захлопнулись. Обѣ колонны, предназначенныя къ аттакѣ, появились въ виду баррикады. Далѣе, смутно виднѣлись другіе ряды штыковъ. Это были тѣ, которые загородили мнѣ дорогу.
Шёльхеръ, повелительно поднявъ руку, сдѣлалъ знакъ капитану, командовавшему первыми взводами, остановиться.
Капитанъ сдѣлалъ своей шпагой отрицательное движеніе. Все 2-е декабря сказалось въ этихъ двухъ жестахъ.-- Законъ говорилъ: Остановитесь! Сабля отвѣчала -- нѣтъ!
Обѣ роты продолжали двигаться впередъ, но медленно, и сохраняя свои интервалы.
Шёльхеръ сошелъ съ баррикады, на улицу. Де-Флоттъ, Дюлакъ, Малардье, Бриллье, Мень, Брюкнеръ послѣдовали за нимъ.
Тогда представилось прекрасное зрѣлище.
Семь представителей народа, ничѣмъ не вооруженные, кромѣ своихъ шарфовъ, т. е. облеченные въ законъ и право, шли прямо къ солдатамъ, которые ожидали ихъ, прицѣлившись.
Другіе представители, остававшіеся на баррикадѣ, дѣлали послѣднія приготовленія къ битвѣ. Бойцы имѣли отважный видъ. Морской лейтенантъ Курне превосходилъ ихъ всѣхъ своимъ ростомъ. Боденъ все еще стоялъ на опрокинутомъ омнибусѣ, до половины выставившись изъ-за баррикады.