Когда подъѣхали къ No 88 въ улицѣ Клиши и стали выносить изъ кареты трупъ, у дверей собралась толпа любопытныхъ. Прибѣжали сосѣди. Братъ Бодена, Жендріе и Дютешъ понесли трупъ въ 4-й этажъ, гдѣ жилъ Боденъ. Это былъ новый домъ, въ который онъ переѣхалъ за нѣсколько мѣсяцевъ передъ тѣмъ.
Они отнесли его въ его комнату, которая была прибрана и оставалась въ томъ видѣ, въ какомъ онъ покинулъ ее 2-го утромъ. Онъ не ночевалъ дома въ предыдущую ночь и постель оставалась постланой. Книга, которую онъ читалъ, лежала на столѣ, раскрытая на той самой страницѣ, гдѣ онъ прервалъ чтеніе. Они развернули саванъ, и Жендріе разрѣзалъ ножницами рубашку и фланелевый жилетъ на покойникѣ. Потомъ они обмыли трупъ. Пуля ударила въ надглазную дугу и вышла черезъ затылокъ. Глазная рана не сочилась. Тамъ образовалось нѣчто въ родѣ опухоли. Но изъ отверстія на затылкѣ лилась кровь ручьемъ. Его одѣли въ чистое бѣлье и положили головой на подушки, съ открытымъ лицомъ. Женщины рыдали въ сосѣдней комнатѣ.
Жендріе оказалъ уже разъ подобную услугу бывшему конституціоналисту Джемсу Демонтри. Въ 1850 г., Демонтри умеръ изгнанникомъ въ Кёльнѣ. Жендріе поѣхалъ въ Кёльнъ, пошелъ на кладбище, и велѣлъ вырыть Демонтри; онъ вынулъ у него сердце, набальзамировалъ и, заключивъ его въ серебрянный сосудъ, привезъ въ Парижъ. Собраніе Горы поручило ему, вмѣстѣ съ Шолле и Жуаньо, отвезти это сердце въ Дижонъ -- на родину Демонтри,-- и торжественно похоронить его. Похороны эти запретилъ Луи Бонапартъ, тогда еще президентъ республики. Похороны вѣрныхъ, мужественныхъ людей ненравились Луи-Бонапарту, но смерть ихъ нравилась.
Когда Бодена положили на его постель, женщины вошли; и все это семейство, сидя вокругъ тѣла, плакало. Жендріе, котораго призывали другія обязанности, ушелъ съ Дютешемъ. У подъѣзда образовалось сборище. Человѣкъ въ блузѣ, съ шляпой на головѣ, сидя на тумбѣ, ораторствовалъ и восхвалялъ переворотъ, возстановленіе всеобщей подачи голосовъ, уничтоженіе закона 31 мая, и упраздненіе "двадцати пяти франковыхъ": Луи Бонапартъ отлично сдѣлалъ... и т. д. Жендріе, остановись на порогѣ, возвысилъ голосъ. "Граждане! Тамъ, на верху, лежитъ Боденъ, представитель народа, который палъ, защищая народъ! Боденъ, вашъ представитель, слышите ли вы это? Вы здѣсь передъ его домомъ. Онъ лежитъ на своей постелѣ, истекая кровью, а этотъ человѣкъ осмѣливается восхвалять его убійцу! Граждане! хотите ли вы, чтобъ я назвалъ вамъ этого человѣка? Его имя -- сыщикъ. Стыдъ и позоръ измѣнникамъ и предателямъ! Преклонитесь передъ трупомъ того, кто погибъ за васъ!"
Протѣснившись сквозь толпу, Жендріе схватилъ за воротъ говорившаго блузника и, сбивъ съ головы его шляпу, крикнулъ: "шляпу долой!"
VI.
Декреты представителей, оставшихся на свободѣ.
Текстъ постановленія, которое приписывали верховному суду, былъ намъ доставленъ бывшимъ конституціоналистомъ Мартеномъ (изъ Страсбурга), адвокатомъ при кассаціонномъ судѣ. Въ то же время, мы узнали, что происходитъ въ улицѣ Омеръ. Бой завязался, нужно было поддерживать, питать его; нужно было, чтобъ рядомъ съ вооруженнымъ сопротивленіемъ постоянно шло сопротивленіе легальное. Представители, собиравшіяся наканунѣ въ мэріи 10-го округа, декретировали низложеніе Луи Бонапарта; но этотъ декретъ, обнародованный собраніемъ, почти исключительно состоявшимъ изъ непопулярныхъ членовъ большинства, могъ остаться безъ всякаго дѣйствія на массы. Лѣвой необходимо было повторить его, сдѣлать его своимъ, сообщить ему болѣе энергическій и революціонный отпечатокъ. Ей слѣдовало также воспользоваться постановленіемъ верховнаго суда, которое считали подлиннымъ, и содѣйствовать его исполненію.
Въ нашемъ призывѣ къ оружію, мы объявили Луи Бонапарта внѣ закона. Декретъ о низложеніи, повторенный нами, скрѣпленный нашими подписями, могъ быть съ пользою, присоединенъ къ этому объявленію внѣ закона: легальный актъ являлся, такимъ образомъ, дополненіемъ акта революціоннаго.
Комитетъ сопротивленія созвалъ республиканскихъ представителей.