Квартира Греви оказалась слишкомъ тѣсной, и мы назначили мѣстомъ сходки No 10 въ улицѣ des Moulins, хотя насъ и предупредили, что полиція уже дѣлала въ этомъ домѣ обыскъ. Но у насъ не было выбора. Въ революціонное время осторожность невозможна, и вскорѣ убѣждаешься, что она безполезна. Довѣряться и довѣряться -- таковъ законъ великихъ дѣлъ, вызывающихъ иногда великія событія. Вѣчно импровизировать средства, пріемы, рессурсы, ни въ чемъ не идти шагъ за шагомъ; дѣлать все быстро, сразу, не ощупывать почвы, не взвѣшивать шансовъ -- и хорошіе, и дурные принимать всѣ огуломъ, рисковать всѣмъ заразъ, во всѣхъ отношеніяхъ и со всѣхъ сторонъ. Часъ, мѣсто, случай, друзья, семейство, свобода, состояніе, жизнь -- все жертвы случая! Такова революціонная борьба.
Около трехъ часовъ, человѣкъ шестьдесятъ представителей собрались въ улицѣ des Moulins No 10, въ просторной залѣ, смежной съ маленькимъ кабинетомъ, гдѣ засѣдалъ комитетъ сопротивленія.
Былъ очень темный декабрскій день; казалось, что ночь почти наступила. Издатель Гетцель, котораго можно бы назвать поэтомъ Гетцелемъ, великодушный умъ, мужественный характеръ; человѣкъ, выказавшій, какъ извѣстно, рѣдкія политическія способности, въ бытность свою секретаремъ министерства иностранныхъ дѣлъ при Бастидѣ, пришелъ предложить намъ свои услуги, какъ это сдѣлалъ уже утромъ храбрый, исполненный патріотизма Энгре (Hingray). Гетцель зналъ, что мы всего болѣе нуждались въ типографіи. Мы лишены были слова, и Луи Бонапартъ говорилъ одинъ. Гетцель нашелъ типографщика, который сказала, ему: "Принудьте меня, приставьте мнѣ пистолетъ къ горлу и я напечатаю все, что вы захотите". Стало быть, дѣло состояло лишь въ томъ, чтобы собрать нѣсколькихъ друзей, завладѣть этой типографіей силой, баррикадироваться и выдержать, въ случаѣ нужды, осаду, пока напечатаются наши прокламаціи и декреты. Гетцель предложилъ себя. Слѣдуетъ отмѣтить одну подробность, относящуюся къ его прибытію на мѣсто нашей сходки. Подходя къ воротамъ, онъ увидѣлъ посреди сумерекъ этого печальнаго декабрьскаго дня, человѣка, неподвижно стоявшаго, въ нѣкоторомъ разстояніи отъ воротъ и, казалось, караулившаго. Гетцель подошелъ къ нему и узналъ бывшаго полицейскаго комиссара собранія, г. Іона (Ion).
-- Что вы тутъ дѣлаете? сурово спросилъ Гетцель.-- Вы, можетъ быть, пришли за тѣмъ, чтобъ насъ арестовать. Въ такомъ случаѣ, у меня вотъ что есть для васъ. И онъ вынулъ изъ кармана пару пистолетовъ.
Г. Іонъ отвѣчалъ, улыбаясь:
-- Я дѣйствительно сторожу. Но только я не противъ васъ, а за васъ. Я васъ охраняю.
Іонъ, узнавъ о нашей сходкѣ у Ландрена и боясь, чтобъ насъ не арестовали, принялъ на себя добровольно полицейскія обязанности.
Гетцель открылъ уже ранѣе свой планъ представителю Лабруссу, который долженъ былъ сопровождать его въ его опасномъ предпріятіи. Они условились сойтись въ кафе Кардиналь; но свиданіе это почему-то не состоялось, и Лабруссъ оставилъ у хозяина кафе слѣдующую записку къ Гетцелю.
"Мадамъ Элизабетъ ожидаетъ г. Гетцеля, въ улицѣ des Moulins No 10". По этой запискѣ Гетцель и явился.
Мы приняли предложеніе Гетцеля; положено было, что, съ наступленіемъ ночи, представитель Версиньи, исполнявшій обязанности секретаря комитета, свезетъ ему наши прокламаціи, декреты, сообщитъ новости, которыя дойдутъ до насъ, и все, что мы признаемъ нужнымъ обнародовать. Гетцель долженъ былъ ожидать Версиньи на троттуарѣ, въ концѣ улицы Гишельё, гдѣ находится кафе Кардиналь.