Онъ возразилъ: вы политическій дѣятель и, стало быть, должны заботиться объ успѣхѣ; повторяю вамъ, прежде чѣмъ вы пойдете дальше: битва заранѣе проиграна.
Я продолжалъ: вы говорите, что если мы вступимъ въ борьбу, то битва будетъ проиграна. Я вѣрю вамъ; но если мы не вступимъ -- то честь погибла. Я предпочитаю проиграть битву, нежели потерять честь.
Онъ помолчалъ съ минуту и потомъ взялъ меня за руку.
-- Хорошо, сказалъ онъ:-- но послушайте. Вы лично подвергаетесь большой опасности. Изъ всѣхъ членовъ собранія, вы -- наиболѣе ненавистны президенту. Вы назвали его съ трибуны: Наполеонъ-карликъ. Вы поймете, что эти вещи не забываются. Кромѣ того, вы диктовали призывъ къ оружію, и это извѣстно. Если васъ возьмутъ, то вы пропали. Васъ разстрѣляютъ на мѣстѣ; или, по крайней мѣрѣ, сошлютъ. Есть ли у васъ вѣрное мѣсто гдѣ ночевать?
Я еще не подумалъ объ этомъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ я.
-- Ну, такъ пойдемте ко мнѣ. Въ Парижѣ, можетъ быть, одинъ только домъ и есть, гдѣ вамъ нечего опасаться -- это мой. Ко мнѣ не придутъ за вами. Приходите днемъ, ночью, когда хотите. Я буду ждать васъ и самъ отопру вамъ. Я живу въ Алжирской Улицѣ, No 5.
Я поблагодарилъ. Предложеніе было благородно и искренно. Я былъ тронутъ. Я не воспользовался имъ, но не забылъ его.
Закричали снова: прочтемъ декретъ! сѣсть, сѣсть! Передъ каминомъ былъ круглый столъ. Принесли лампу, перья, чернильницы и бумаги. Члены комитета сѣли за этотъ столъ. Представители размѣстились вокругъ, на диванахъ, креслахъ и на всѣхъ стульяхъ, какіе можно было найдти въ сосѣднихъ комнатахъ. Нѣкоторые искали глазами Наполеона Бонапарта. Онъ удалился.
Одинъ изъ членовъ потребовалъ, чтобы прежде всего сходка объявила себя національнымъ собраніемъ и организовалась, немедленно избравъ президента и бюро. Я замѣтилъ, что намъ не за чѣмъ объявлять себя собраніемъ, что мы и безъ того собраніе -- по праву и фактически; собраніе въ полномъ составѣ, такъ какъ отсутствующіе члены задержаны силой; что собраніе, даже изувѣченное переворотами, должно сохранять свою цѣлость и оставаться организованнымъ, какъ и прежде; что избирать другого президента и другое бюро значило дѣйствовать на руку Бонапарту и нѣкоторымъ образомъ принять фактъ распущенія; что мы не должны дѣлать ничего подобнаго, что наши декреты должны быть обнародываемы не за подписью президента, каковъ бы онъ ни былъ, но за подписью всѣхъ членовъ лѣвой, остававшихся на свободѣ, и что тогда они будутъ имѣть полную силу, будутъ обязательны для народа. Отъ выбора президента отказались. Ноэль Парфе предложилъ, чтобы наши декреты появились не съ обычной формулой: національное собраніе декретируетъ, а съ такой формулой: представители народа, остающіеся на свободѣ, декретируютъ... и пр. Такимъ образомъ, сохраняя всю власть, сопряженную съ званіемъ народнаго представительства, мы не дѣлаемъ отвѣтственными за наши дѣйствія представителей арестованныхъ. Эта формула имѣетъ ту выгоду, что отдѣляетъ насъ отъ правой. Народъ зналъ, что единственные представители, оставшіеся свободными -- были члены лѣвой. Предложеніе Ноэля Парфе было принято.