Жанти-Сарръ бранитъ Шарпантье. Снарядовъ недостаетъ. У Жанти-Сарра есть дома фунтъ охотничьяго пороху и двадцать патроновъ; онъ посылаетъ за ними Шарпантье. Шарпантье сходилъ, взялъ и патроны и порохъ, но роздалъ ихъ бойцамъ другихъ баррикадъ, встрѣчавшихся ему на пути. "Они были словно голодные", говорилъ онъ. Шарпантье никогда въ жизни своей не дотрогивался до огнестрѣльнаго оружія. Женти-Сарръ учитъ его какъ заряжать ружье.
На углу, у виноторговца закусываютъ и грѣются. Очень холодно. "Кто голоденъ, ступайте ѣсть", говоритъ виноторговецъ Одинъ изъ бойцевъ спросилъ:-- А кто будетъ платить? "Смерть", отвѣчалъ онъ. И дѣйствительно, нѣсколько часовъ спустя, ему нанесли штыками семнадцать ранъ.
Газопроводовъ не разрушили, все для того, "чтобъ не причинить убытковъ"; ограничились тѣмъ, что отобрали у сторожей, смотрящихъ за газомъ, ключъ; а у тѣхъ, кто зажигаетъ -- шесты, съ помощью которыхъ открывается трубка. Такимъ образомъ, можно зажигать и гасить по своему произволу.
Эта группа баррикадъ сильна, и будетъ играть роль. Я надѣялся одну минуту, что ее аттакують при мнѣ. Звуки горна приближались, но потомъ удалились. Жанти-Сарръ сказалъ мнѣ:-- "Должно быть, придутъ вечеромъ".
Онъ намѣревался потушить газъ въ улицѣ Petit-Carreau, и во всѣхъ сосѣднихъ улицахъ; и оставить зажженнымъ только одинъ рожокъ въ улицѣ du Cadran. Онъ разставилъ часовыхъ, до угла улицы Сен-Дени. Тутъ есть открытая сторона, не баррикадированная, но мало доступная для войска; по причинѣ узости улицы, можно входить въ нее только по одиночкѣ. Значитъ, опасности нѣтъ. Выгода узкихъ улицъ. Войско хорошо только тогда, когда оно дѣйствуетъ массой. Солдаты не любятъ дѣйствовать въ разсыпную. У Жанти-Сарра есть дядя реакціонеръ, съ которымъ онъ не видится, и который живетъ по близости, въ улицѣ Petit Carreau, No 1. "Какъ мы его напугаемъ", сказалъ мнѣ Жанти-Сарръ, смѣясь. Сегодня утромъ Жанти-Сарръ осматривалъ Монторгельскую баррикаду. Тамъ находился только одинъ человѣкъ, который былъ пьянъ, и, приставивъ ему къ груди дуло ружья, сказалъ:-- "Здѣсь не проходятъ". Жанти-Сарръ обезоружилъ его.
"Иду въ улицу Pagevin. Здѣсь на углу площади des Victoires есть очень хорошо построенная баррикада. На сосѣдней баррикадѣ, въ улицѣ Жанъ-Жакъ-Руссо, войско сегодня утромъ никого не взяло въ плѣнъ. Солдаты всѣхъ перебили. Трупы лежать вплоть до площади des Victoires. Баррикада Pagevin удержалась. Ихъ тутъ 50 человѣкъ, хорошо вооруженныхъ. Вхожу.-- "Все идетъ хорошо?" -- Да.-- "Мужайтесь". Я пожалъ всѣ эти честныя руки. Мнѣ дали отчетъ во всемъ. Одинъ муниципальный гвардеецъ прикладомъ раздробилъ черепъ умирающему. Одна молодая дѣвушка, хорошенькая, возвращаясь домой, спряталась ни баррикадѣ. Она пробыла тамъ часъ, "въ ужасѣ". Когда опасность миновала, начальникъ баррикады велѣлъ "самому пожилому изъ своихъ людей" проводить ее до дому.
Когда я уходилъ съ баррикады Pagevin, ко мнѣ привели плѣнника, "шпіона", какъ сказали мнѣ. Онъ ожидалъ, что его разстрѣляютъ. Я велѣлъ его освободить.
Бансель находился на этой баррикадѣ Pagevin. Мы пожали другъ другу руки.
Онъ спросилъ меня:
-- Побѣдимъ ли мы?