Это были патроны.
Версиньи съ Бискарра пошли въ редакцію Siècle. Тамъ было 30 рабочихъ, которые всѣ, рискуя быть разстрѣлянными, предложили напечатать мою прокламацію. Бискарра оставилъ имъ ее и сказалъ Версиньи:-- Теперь мнѣ нужна баррикада!
Рабочій шелъ за ними. Версиньи и Бискарра направились въ верхнюю часть квартала С.-Дени. Приближаясь къ воротамъ С.-Дени, они услышали глухой ропотъ. Бискарра засмѣялся и сказалъ Версиньи: "Сен-Дени сердится. Дѣло идетъ на ладъ". Дорогой, Бискарра завербовалъ сорокъ человѣкъ бойцовъ, между прочимъ Мулена, старшину ассоціаціи кожевниковъ. Шепюи, фельдфебель національной гвардіи, принесъ имъ четыре ружья и десять сабель.-- "Не знаете ли, гдѣ есть еще?" спросилъ Бискарра.-- "Знаю, въ Сен-Совёрскихъ баняхъ". Они пошли туда "нашли сорокъ ружей. Имъ дали сабли и патронницы. Господа, щеголевато одѣтые, приносили имъ коробки изъ бѣлой жести, гдѣ находились пули и порохъ. Женщины, съ радостнымъ видомъ, дѣлали патроны. На дворѣ у одного слесаря, они взяли молотки и желѣзныя палки. Нашлось оружіе, нашлись и люди. Ихъ тотчасъ же оказалась сотня. Начали вырывать каменья. Былъ одиннадцатый часъ". Скорѣй! Скорѣй! кричалъ Бискарра. Баррикада! Любимая мечта моя!" Это было въ улицѣ Тевено. Баррикада возвышалась огромная, страшная... Сократимъ нашъ разсказъ.
Въ одиннадцать часовъ, Жоржъ Бискарра окончилъ свою баррикаду. Въ двѣнадцать онъ былъ убить на ней.
XIV.
Оссіанъ и Сципіонъ.
Число арестовъ все увеличивалось.
Около полудня, полицейскій комиссаръ, по имени Будро, явился въ кафё, въ улицу Лепеллетье. Его сопровождалъ агентъ Делагоддъ. Делагоддъ былъ тотъ самый писатель-соціалистъ, который, когда его уличили въ измѣнѣ, нашелся вынужденнымъ перейти изъ тайной полиціи въ явную. Я зналъ его; и отмѣчаю эту подробность. Въ 1832 году, онъ былъ наставникомъ въ школѣ, куда ходили мои сыновья; тогда онъ даже посвятилъ мнѣ стихи. Въ то же время, онъ слѣдилъ за мной. Кафё въ улицѣ Лепеллетье было мѣстомъ сходки многихъ республиканскихъ журналистовъ. Делагоддъ зналъ ихъ всѣхъ. Отрядъ республиканской гвардіи занялъ всѣ выходы кофейни. Тогда начался осмотръ всѣхъ обычныхъ посѣтителей. Делагоддъ шелъ впереди, комиссаръ сзади; за ними слѣдовали двое городовыхъ. Отъ времени до времени Делагоддъ оборачивался и говорилъ: "берите вотъ этого". Такимъ образомъ, арестовали до двадцати писателей, въ числѣ ихъ Генета де-Кеслера (умеръ въ изгнаніи, въ Гериси). Кеслеръ былъ наканунѣ на Сент-Антуанской баррикадѣ. Кеслеръ сказалъ Делагодду: "Вы -- негодяй".-- "А вы -- неблагодарный, отвѣчалъ тотъ:-- я спасаю вамъ жизнь". Странныя слова, потому что трудно думать, чтобы Деллагодъ былъ посвященъ въ тайну того, что должно было произойти въ роковой день 4 то декабри.
Въ комитетъ намъ доставляли со всѣхъ сторонъ ободрительныя вѣсти. Тестеленъ, лилльскій представитель -- нетолько ученый, но и мужественный человѣкъ. 3-го, онъ пришелъ, нѣсколько времени спустя послѣ меня, на Сент-Антуанскую баррикаду, гдѣ былъ убитъ Боденъ. Все было кончено съ этой стороны. Тестелена сопровождалъ другой неустрашимый человѣкъ -- Гамбонъ (умеръ въ изгнаніи, въ Термондѣ). Оба представителя бродили по длиннымъ, полны" движенія улицамъ. Ихъ не понимали и мало кто шелъ за ними. Они искали негодующихъ, а встрѣчали только любопытныхъ. Тестеленъ, однакоже, придя въ комитетъ, сообщилъ намъ слѣдующее: "На углу одной улицы, въ Сент-Антуанскомъ Предмѣстьѣ, онъ и Гамбонъ, замѣтили сборище. Они пошли туда. Тамъ читали афишу, приклееную на стѣнѣ. Это былъ прививъ къ оружію, за подписью В. Гюго. Тестеленъ спросилъ у Гамбона, есть ли у него карандашъ. Гамбонъ отвѣчалъ, что есть. Тестеленъ взялъ карандашъ и, подойдя къ афишѣ, написалъ свое имя, подъ моимъ; потомъ передалъ карандашъ Гамбону, который, въ свою очередь, написалъ свое имя подъ именемъ Тестелена. Тогда толпа закричала: "Браво! Это -- хорошіе люди!" -- "Кричите: да здравствуетъ республика!" сказалъ Тестеленъ. Всѣ закричали: "Да здравствуетъ республика!". "Вверху, въ открытыхъ окнахъ, прибавилъ Гамбонъ:-- женщины аплодировали".
-- Когда маленькія женскія руки аплодируютъ, это -- хорошій знакъ! сказалъ Мишель де-Буржъ. Какъ мы уже не разъ говорили, комитетъ сопротивленія всѣми силами старался препятствовать кровопролитію. Воздвигать баррикады, оставлять ихъ, разрушать и начинать на другихъ пунктахъ -- избѣгать войска и утомлять его, вести въ Парижѣ войну, какъ она ведется въ степи; всегда отступать, но не уступать и, взявъ себѣ въ пособники время -- для того, чтобы, съ одной стороны, народъ могъ одуматься и возстать, а съ другой, армія дошла до изнеможенія -- побѣдить таки" образомъ переворотъ -- вотъ въ четъ состоялъ обсужденный и принятый комитетомъ планъ.