Сите-Гальяръ очень трудно отыскать. Это маленькая, пустынная улица того новаго квартала, который раздѣляетъ улицу Мучениковъ отъ улицы Бланшъ. Я, однако-жь, нашелъ ее. Когда я приближался къ дому No 4, Иванъ (Yvan) вышелъ изъ воротъ и сказалъ мнѣ: "Я здѣсь, чтобы васъ предупредить. Полиція наблюдаетъ за этимъ домомъ. Мишель ожидаетъ васъ въ улицѣ Бланшъ No 70, въ нѣсколькихъ шагахъ отсюда".
Я зналъ No 70 въ улицѣ Бланшъ. Здѣсь жилъ Малинъ, знаменитый президентъ Венеціанской республики. Впрочемъ, собирались не у него.
Привратница дома No 70 заставила меня подняться въ первый этажъ. Дверь отворилась и женщина, лѣтъ 40, красивая, съ посѣдѣвшими волосами, баронесса Коппанъ, которую я узналъ потому, что встрѣчалъ ее въ свѣтѣ и у себя, ввела меня въ гостиную.
Тамъ находились Мишель де-Буржъ и Александръ Рей, бывшій членъ учредительнаго собранія, краснорѣчивый писатель, мужественная душа. Александръ Рей редактировалъ тогда "Насьональ".
Мы пожали другъ другу руки. Мишель спросилъ: "Что вы думаете дѣлать, Гюго?" -- Все, отвѣчалъ я.-- "Это и мое мнѣніе" сказалъ онъ.-- Пришло еще нѣсколько представителей, и, между прочимъ, Пьеръ Лефранъ, Лабруссъ, Теодоръ Какъ, Ноэль Парфе, Арно (изъ Арьежа), Демосеенъ Олливье, тоже бывшій конституціоналистъ, Шарамоль. Негодованіе было глубокое, невыразимое. Лишнихъ словъ не тратили. Всѣ были исполнены мужественнаго гнѣва, поражающаго всякія рѣшенія.
Завязался разговоръ; стали обсуждать положеніе дѣлъ. Каждый сообщалъ свои новости. Теодоръ Какъ пришелъ отъ Леоши
Фошэ, жившаго въ улицѣ Бланшъ. Онъ разбудилъ Фошэ, который отъ него перваго узналъ новость дня. Первымъ словомъ Леона Фошэ было: "какое гнусное дѣло!"
Шарамоль, съ первыхъ же минутъ, выказалъ мужество, не измѣнившее ему въ теченіе слѣдующихъ четырехъ дней ни на одинъ мигъ. Шарамоль былъ человѣкъ высокаго роста, съ энергическимъ лицомъ, съ убѣжденной рѣчью. Онъ вотировалъ съ лѣвой, но сидѣлъ между депутатами правой. Въ Національномъ Собраніи онъ былъ сосѣдомъ Монталамбера и Ріансея. Между ними иногда происходили крупныя ссоры, которыя мы видѣли и которыя насъ забавляли.
Шарамоль явился на сходку въ No 70 въ какомъ-то военномъ плащѣ и воруженный.
Положеніе было очень серьёзное: арестовали шестнадцать представителей, всѣхъ генераловъ Національльнаго Собранія и, въ числѣ ихъ, того, кто былъ болѣе, чѣмъ генералъ -- Шарраса. Всѣ газеты быта запрещены; всѣ типографіи заняты войсками. На сторонѣ Бонапарта восьмидесяти тысячная армія, которая могла быть въ нѣсколько часовъ удвоена; на нашей сторонѣ -- ничего. Народъ обманутъ, да притомъ и безъ оружія. Телеграфъ -- въ ихъ распоряженіи. На всѣхъ стѣнахъ -- ихъ аффиши; а для насъ -- ни одного типографскаго станка, ни листа бумаги. Никакого средства заявить протестъ, никакого средства начать борьбу. Врагъ былъ въ латахъ; республика была обнажена. У врага былъ рупоръ, у республики зажатъ ротъ. Что дѣлать?