Въ ту минуту, какъ Сципіонъ, глубоко взволнованный, подходилъ къ нему, Оссіанъ держалъ въ рукѣ крестъ, присланный ему генераломъ Сент-Арно.
Раненый обернулся къ адъютанту, который привезъ его, и сказалъ:
-- Мнѣ не надо этого креста... На моей груди онъ былъ бы окрашенъ кровью республики.
Но вдругъ, увидавъ Спиціона, онъ протянулъ къ нему руку, державшую крестъ, и вскричалъ:
-- Возьми его ты! Ты сказалъ н ѣ тъ и разбилъ свою шпагу. Ты заслужилъ его!
XV.
Вопросъ выясняется.
Былъ часъ по полудни.
Бонапартъ снова сдѣлался мраченъ. Эти лица проясняются не на долго. Онъ вошелъ къ себѣ въ кабинетъ, сѣлъ передъ каминомъ, положивъ обѣ ноги на рѣшотку и остался неподвиженъ. Никто уже, кромѣ Роге, не приближался къ нему. О чемъ онъ думалъ? Извивы ехидны -- неожиданны. О томъ что было сдѣлано мимъ человѣкомъ, въ этотъ ужасный день, я говорилъ подробно въ другой книгѣ, "Наполеонъ маленькій".
По временамъ входилъ Роге и сообщалъ ему разныя свѣдѣнія. Бонапартъ слушалъ молча, погруженный въ думы; мраморъ, въ которомъ кипѣла лава.