Такова была эта невообразимая экспедиціи. Всѣ люди, участвовавшіе въ ней, дѣйствовали подъ вліяніемъ темныхъ силъ. У каждаго было что-то подталкивавшее его. Эрбиньонъ имѣлъ позади себя Заатчу; C.-Арно -- Кабилію; Рено -- дѣло при деревняхъ Сент-Андре и Сент-Ипполитъ; Эспинасъ -- Римъ и приступъ 30-го іюня; Маньянъ -- свои долги.
Нужно ли продолжать? Колеблешься. Докторъ Пике, семидесятилѣтній старикъ, былъ убитъ въ своей гостиной, пулей въ животъ; художникъ Жолливаръ передъ своимъ мольбертомъ, пулей въ лобъ. Мозгъ его забрызгалъ его картину. Англійскій капитанъ Уильямъ Джэссъ избѣжалъ пули, пробившей потолокъ надъ его головой. Въ книжной лавкѣ, сосѣдней съ магазинами подъ фирмой Prophète, отецъ, мать и двѣ дочери были изрублены саблями; другого книгопродавца, Лефолеля, разстрѣляли въ его магазинѣ, на бульварѣ Пуассоньеръ. Въ улицѣ Лепельтье, аптекаря Бойе, сидѣвшаго за своей конторкой, закололи уланы. Одинъ капитанъ, уничтожая передъ собой все, взялъ приступомъ домъ "du Grand Balcon". Въ музыкальномъ магазинѣ Брандюса былъ убитъ слуга; и Рейбель, сквозь дождь картечи, говорилъ Саксу: "я тоже за музыку принялся". Кафе Леблонъ разграбили. Въ домъ Билькока было пущено столько ядеръ, что на другой день оказалось нужнымъ приставить къ нему подпорки. Передъ домомъ Жувена лежала куча труповъ; и между прочимъ, какой-то старикъ съ зонтикомъ и молодой человѣкъ съ лорнетомъ. Hôtel de Castille, Maison-Dorée, La petite Jeanette, Café de Paris, Café d'Anglettere, въ продолженіи трехъ часовъ, служили мишенью для пушекъ. Домъ Ракено былъ разрушенъ гранатами. Ядра разрушили базаръ Monmartre.
Никому не удавалось уйдти отъ смерти: ружья и пистолеты работали въ упоръ.
Это было не задолго до новаго года; и во многихъ лавкахъ были выставлены игрушки. Въ пассажѣ Сомовъ, тринадцатилѣтній ребенокъ, бѣжавшій отъ ружейныхъ выстрѣловъ, спрятался въ одной изъ такихъ лавокъ, подъ грудой игрушекъ. Его нашли и убили. Убійцы со смѣхомъ повертывали свои сабли въ его ранахъ. Одна женщина говорила мнѣ: "по всему пассажу разносились крики бѣдненькаго малютки". Четыре человѣка были разстрѣляны передъ той же лавкой. Офицеръ говорилъ имъ: "это васъ научитъ шляться!" Пятый, по имени Мальяре, котораго сочли мертвымъ, получилъ одиннадцать ранъ и былъ на другой день отнесенъ въ больницу Милосердія. Тамъ онъ и умеръ. Стрѣляли въ погреба сквозь отверстія.
Кожевникъ, не имени Муленъ, спрятавшійся въ одинъ изъ такихъ погребовъ, видѣлъ изъ окна погреба, какъ одинъ прохожій, раненый въ бедро, присѣлъ на мостовую: онъ прислонился спиной къ стѣнѣ и хрипѣлъ. Солдаты, услышавъ это хрипѣнье, прибѣжали и добили раненаго штыками.
Одна бригада убивала прохожихъ на пространствѣ между Мадленой и Оперой. Другая -- между Оперой и театромъ Gymnase, третья между бульваромъ Bonne Nouvelle и воротами С.-Дени. Послѣ того какъ 75-й полкъ овладѣлъ баррикадой у воротъ С.-Дени, борьбы больше не было, была только рѣзня; она шла отъ бульвара по всѣмъ окружающимъ улицамъ, "лучами" (ужасное, но вѣрное выраженіе). Это былъ чудовищный спрутъ, вытягивавшій свои щупальцы. Бѣжать? Зачѣмъ? Спрятаться? Что проку? Смерть бѣжала за вами, быстрѣе васъ. Въ улицѣ Pagevin одинъ солдатъ сказалъ прохожему: "что вы тутъ дѣлаете?" -- "Я возвращаюсь домой".-- Солдатъ убиваетъ прохожаго. Въ улицѣ Маре убиваютъ четырехъ молодыхъ людей, у нихъ на дворѣ. Полковникъ Эспинассъ кричалъ: "посл ѣ штыковъ -- пушки!" Полковникъ Рошфоръ кричалъ: "Бей, коли, р ѣ жь!" и прибавлялъ:-- "Это -- экономія пороху, да и меньше шуму". Передъ магазиномъ Барбедіеннъ, одинъ офицеръ хвалился передъ товарищами своимъ оружіемъ. Онъ говорилъ: "изъ этого ружья я отлично попадаю между глазъ". Потомъ онъ прицѣливался въ перваго встрѣчнаго и дѣйствительно попадалъ. Бойня была неистовая, френетическая. Между тѣмъ какъ на бульварѣ избивали народъ подъ начальствомъ Карреле, бригада Бургона свирѣпствовала въ Тамилѣ, а бригада Марюлаза -- въ улицѣ Рамбюто. Дивизія Рено отличалась на лѣвомъ берегу. Рено былъ тотъ самый генералъ, который въ Маскарѣ подарилъ Шаррасу свои пистолеты. Въ 1848 г. онъ говорилъ Шаррасу. "Нужно распространить революцію по всей Европѣ". Шаррасъ отвѣчалъ ему: "Потише! не торопитесь Луи Бонапартъ, въ іюлѣ 1851 г., сдѣлалъ его дивизіоннымъ генераломъ. Улица aux Ours въ особенности пострадала. Морни говорилъ вечеромъ Луи Бонапарту: "спасибо 15-му. Онъ очистилъ улицу aux Ours."
Га углу улицы du Sentier, офицеръ спаговъ, махая саблей, кричалъ: "не то, не то! Вы ничего не смыслите. Стр ѣ ляйте въ женщинъ". Одна женщина бѣжала. Она была беременна. Она падаетъ. Ей наносятъ ударъ прикладомъ, и она рожаетъ. Другая, растерянная, хочетъ скрыться за поворотомъ улицы. Она несетъ на рукахъ ребёнка. Двое солдатъ прицѣливаются. Одинъ говоритъ: "въ женщину!" и кладетъ ее на мѣстѣ. Ребёнокъ падаетъ на мостовую. Другой солдатъ говоритъ "въ ребенка!" и убиваетъ ребёнка.
Человѣкъ, извѣстный въ наукѣ, докторъ Жерменъ Сее (Sée), разсказываетъ, что въ одномъ только домѣ, гдѣ помѣщаются ванны Жувансъ, въ шесть часовъ вечера, лежало на дворѣ подъ навѣсомъ, до восьмидесяти раненыхъ, почти все старики, женщины и дѣти. Докторъ Сее подалъ имъ первую помощь.
Въ улицѣ Mandar, говоритъ одинъ свидѣтель, тянулся длинный рядъ труповъ вплоть до улицы Neuve st Eustache. Передъ домонъ Одье двадцать шесть труповъ. Тридцать -- передъ отелемъ Монморанси. Передъ театромъ Variétés -- пятьдесятъ два трупа; между ними одиннадцать женскихъ. Въ Улицѣ Grange Batelière три обнаженные трупа. Домъ No 19 въ Монмартрскомъ Предмѣстьѣ былъ наполненъ убитыми и ранеными.
Женщина, съ распущенными волосами, съ поднятыми къ небу руками, совсѣмъ обезумѣвшая, бѣжала по улицѣ Пуассоньеръ крича: "убиваютъ! убиваютъ! убиваютъ! убиваютъ!"