Эта Эвменида -- правосудіе, останавливается въ оцѣпененіи передъ этой фуріей -- Истребленіе. Эринннсѣ противу поставляютъ Медузу.
Обратить въ бѣгство Немезиду -- какое страшное торжество!
На долю Луи Бонапарта выпала эта слава, которая есть вершина его позора.
Разскажемъ объ этомъ; разскажемъ о томъ, чего еще не видала, исторія: объ убійствѣ народа однимъ человѣкомъ. По чанному сигналу -- это былъ ружейный выстрѣлъ, сдѣланный неизвѣстно гдѣ, неизвѣстно кѣмъ -- въ народъ пустили картечью. Картечь -- тоже толпа. Это -- множество смертей. Она не знаетъ, куда летитъ и что дѣлаетъ. Она убиваетъ и летитъ дальше.
И, вмѣстѣ съ тѣмъ, у ней есть что-то въ родѣ души. Она пущена намѣренно; она исполняетъ чужую волю. Эта минута бала невыразимая. Словно горсть молній разсыпалась надъ народомъ. Ничего не могло быть проще. Это имѣло ясность рѣшенной задачи: картечь раздавила толпу. Что вы тутъ дѣлаете? Умирайте! Быть прохожимъ#-- преступленіе. Зачѣмъ вы на улицѣ? Зачѣмъ переходите дорогу правительству? Правительство -- убійца! Что разъ объявили, то нужно же сдѣлать! Что начато, тд должно быть кончено! Если спасаютъ общество, то нужно же уничтожить народъ.
Развѣ не существуетъ общественныхъ нуждъ? Развѣ Бевиль не долженъ получать 87 тысячъ франковъ въ годъ, а Флёри -- 95? Развѣ Манжо, епископъ Нансійскій, не долженъ получать 342 франка въ день, а Вальянъ -- 168; а С. Арно -- 822, а Бассамо и Камбсаресъ по 383 франка каждый? Развѣ Луи Бонапартъ не долженъ получать 76,712 франковъ въ день? Императоромъ Франціи нельзя быть за меньшую плату.
Въ одно мгновеніе ока на бульварѣ, на протяженіи четвери льё, произошла бойня. Одиннадцать пушекъ разрушили отель Салландрузъ. Двадцать восемь домовъ были насквозь пробиты ядрами. Цѣлый парижскій кварталъ бѣжалъ, спасись, съ раздирающимъ крикомъ. Повсюду -- внезапная смерть. Человѣкъ ничего не ждалъ -- вдругъ падаетъ. Откуда это идетъ? Свыше, говорятъ молебны епископовъ. Снизу, говоритъ истина. Изъ болѣе низкаго мѣста, чѣмъ каторга, чѣмъ преисподняя.
Это -- мысль Калигулы, приведенная въ исполненіе Папавуаномъ.
Ксавье Дюррьё приходитъ на бульваръ. Онъ разсказывалъ: "я сд ѣ лалъ шестьдесятъ шаговъ и вид ѣ лъ шестьдесятъ труповъ"; и онъ отступаетъ. Быть на улицѣ -- преступленіе; оставаться у себя дома -- преступленіе. Убійцы входятъ въ дома и рѣжутъ. На ихъ гнусномъ, разбойническомъ арго это называлось " chaparder". "Chapardons tout!" кричали солдаты.
Аддъ, книгопродавецъ, на бульварѣ Пуассоньеръ No 17, стоитъ въ дверяхъ своей лавки -- его убиваютъ. Въ ту же минуту, весьма далеко оттуда, потому что избіеніе происходитъ на обширномъ пространствѣ -- въ улицѣ Ланкри, владѣлецъ дома No 5, г. Тиріонъ де-Монтобанъ стоитъ у себя на крыльцѣ, его убиваютъ. Въ улицѣ Тикстоннъ, проходитъ семилѣтній ребенокъ, по имени Бурсье -- его убиваютъ. Мадмуазель Сулакъ въ улицѣ Тампль No 196, открываетъ свое окно -- ее убиваютъ. Въ той же улицѣ No 97, двѣ женщины, г-жи Видаль и Рабуассонъ, швеи, сидятъ у себя. Ихъ убиваютъ. Белѣвалъ мебельщикъ въ улицѣ Луны, No 10, сидитъ у себя -- его убиваютъ. Дебекъ, нагоціантъ въ улицѣ Сантье No 45, Куверселль цвѣточникъ, въ улицѣ С-Дени No 257, Лабитъ, ювелиръ на С-Мартенскомъ бульварѣ No 55, Монпеласъ, парфюмёръ, въ С-Мартенской улицѣ No 182--всѣ четверо убиты у себя дома. Въ С-Мартенской улицѣ No 240, изранили саблями бѣдную золотошвейку, мадмуазель Сегенъ, которая, не имѣя средствъ платить доктору, умерла въ больницѣ 1-го января 1852, г. въ тотъ самый день, когда епископъ Сибуръ служилъ благодарственный молебенъ въ соборѣ Парижской Богоматери. Другая, жилетница, Франеуаза Ноэль, въ которую выстрѣлили въ улицѣ Фобур-Монмартръ, умерла въ больницѣ Милосердія. Еще другая, г-жа Ледо, жни шая въ пассажѣ du Caire, No 76, и раненая картечью передъ епископскимъ домомъ, умерла въ Моргѣ. Прохожія, мадмуазель Грессье, жившая въ Омартенскомъ предмѣстьѣ No 209, г-жа Гиларъ, жившая въ предмѣстьи С.-Дени, No 77, г-жа Гарнье, жившая на бульварѣ Bonne Nouvelle No 6, пораженныя картечью, первая -- на монмартрскомъ бульварѣ, двѣ другія -- на бульварѣ С.-Дени, упали, но были еще живы. Пытаясь подняться, онѣ сдѣлались мишенью для солдатъ, которые покатывались со смѣху, цѣлясь въ нихъ, и на этотъ разъ онѣ уже упали мертвыя. Были блистательные воинскіе подвиги. Такъ, напр.: въ улицѣ Мира, полковникъ Рошфоръ -- вѣроятно получившій за это генерала -- командуя уланскимъ полкомъ, ударилъ на нянекъ, шедшихъ съ дѣтьми, и разбилъ ихъ на голову.