Онъ довелъ гнусность до злодѣянія.
Онъ завидовалъ громадности нѣкоторыхъ преступленій и захотѣлъ сравняться съ худшими изъ злодѣевъ. Эти усилія навести ужасъ отводятъ ему особое мѣсто въ звѣринцѣ тирановъ. Мошенничество, стремящееся достичь размѣровъ злодѣянія, маленькій Неронъ, надувающійся въ огромнаго Ласенэра -- вотъ въ чемъ феноменальность явленія. Искуство для искуства, убійство для убійства.
Луи Бонапартъ создалъ жанръ.
Такъ дебютировалъ Луи Бонапартъ въ неожиданномъ. Это его изобличило.
Мозгъ нѣкоторыхъ людей -- бездна. Очевидно, что мысль достичь трона путемъ убійства давно жила въ головѣ Бонапарта. Предумышленность посѣщаетъ преступниковъ: съ этого начинается злодѣяніе. Преступленіе долго живетъ въ нихъ, но колеблющееся, смутное, почти безсознательное. Душа чернѣетъ не вдругъ, медленно. Такія гнусныя дѣла не импровизируются; они не съ разу достигаютъ до своего совершенства. Они ростутъ и зрѣютъ, неопредѣленныя, безформенныя, до удобной минуты. Я настаиваю, что мысль достичь трона посредствомъ рѣзни давно гнѣздилась въ умѣ Бонапарта. Она не была противна этой душѣ; она какъ рыба въ акваріумѣ, двигалась въ ней, въ полумракѣ, среди сомнѣній, хищническихъ наклонностей, туманныхъ мечтаній о какомъ-то соціалистскомъ цезаризмѣ; онъ едва зналъ, что эта безобразная мысль живетъ въ немъ. Когда она ему понадобилась, онъ нашелъ ее, во всеоружіи, готовой къ его услугамъ. Его мозгъ, эта мрачная бездна, втайнѣ питалъ ее. Въ безднахъ всегда обитаютъ чудовища.
До этого страшнаго дня, 4-го декабря, Луи Бонапартъ, можетъ быть, и самъ не вполнѣ зналъ себя. Люди, изучавшіе это необыкновенное животное, не считали его кровожаднымъ: въ немъ видѣли какую-то помѣсь мошенническихъ способностей съ властолюбивыми помыслами; существо, которое даже и въ коровѣ останется мошенникомъ, даже совершивъ отцеубійство, заставить воскликнутъ: какое мошенничество! и которое не въ состояіни удержатся ни на какой вершинѣ, даже на вершинѣ позора; всегда на полдорогѣ, немножко повыше мелкихъ плутовъ, немножко пониже крупныхъ злодѣевъ. Его считали способнымъ продѣлывать все, что дѣлается въ вертепахъ и игорныхъ домахъ; но только при тѣхъ условіяхъ, что онъ будетъ плутовать въ вертепѣ и рѣзать въ игорномъ домѣ.
Бульварная рѣзня вдругъ обнажила эту душу. Ее увидѣли такою, какая она есть. Забавныя прозвища gros bec, Badinguet исчезли. Увидали бандита; увидали настоящаго Контрафатто, спрятаннаго за лже-Бонапартомъ.
Всѣ содрогнулись. Такъ вотъ что было у этого человѣка въ запасѣ.
Были попытки къ его восхваленію. Но эти попытки не могли имѣть успѣха. Хвалить Луи-Бонапарта очень легко, вѣдь хвалили же Дюпена; но смыть съ него позоръ -- эта операція будетъ нѣсколько посложнѣе.
Куда дѣвать 4-е декабря?.. Какъ выпутаться изъ этого? Оправдывать затруднительнѣе, чѣмъ прославлять; губка работаетъ не съ такой легкостью, какъ кадило. Панегиристы переворота потратили даромъ трудъ свой. Сама Ж. Зандъ -- хотя и великая душа -- сдѣлала прискорбную попытку реабилитировать эту личность. Но что ни дѣлай, а цифра убитыхъ, всё-таки, выступаетъ послѣ этого мытья.