Удовольствіе дать убить себя за исполненіе долга, это -- великія слова въ устахъ работника. Они отступили въ сосѣднія улицы только по совершенномъ истощеніи ихъ боевыхъ припасовъ. Послѣдній, именно тотъ, который имѣлъ три патрона, оставался на мѣстѣ до той самой минуты, когда солдаты взобрались на вершину баррикады.
Въ баррикадѣ Пти-Карро никто не произносилъ ни слова; тамъ слѣдили за всѣми фазами этой борьбы и пожимали руки другъ другу.
Внезапно, шумъ прекратился: послѣдній ружейный выстрѣлъ былъ сдѣланъ. Минуту спустя, во всѣхъ окнахъ, выходившихъ къ редуту Моконсейль, показались зажженныя свѣчи. Штыки и бляхи на киверахъ блестѣли отъ этого свѣта. Баррикада была взята.
Начальникъ батальйона, по существующему въ подобныхъ случаяхъ обыкновенію, послалъ въ сосѣдніе дом а приказъ освѣтить всѣ дкна.
Съ редутомъ Моконсейль все было покончено.
Шестьдесятъ человѣкъ, сражавшіеся на баррикадѣ Пти-Карро, видя, что ихъ часъ настунилъ, взошли на свою груду камня и въ одинъ голосъ крикнули:-- Да здравствуетъ республика!
Никто не отвѣчалъ имъ.
Они слышали только, что батальйонъ заряжаетъ ружья.
Между ними поднялось нѣчто въ родѣ боевой тревоги. Всѣ они изнемогали отъ усталости; со вчерашняго дня они были на ногахъ, таская камни или сражаясь; большинство изъ нихъ не ѣло и не спало.
Шарпантье сказалъ Жанти-Сарру: