Баррикада въ улицѣ Монторгёйль была одна изъ тѣхъ, которыя держались долѣе другихъ. Для взятія ея явилась надобность въ батальйонѣ и пушкахъ. Въ послѣднюю минуту, ее защищали только трое: два комми и продавецъ лимонада изъ сосѣдней улицы. Когда начался приступъ, было уже совсѣмъ темно, и бойцы могли убѣжать. Но они были окружены. Никакого выхода, ни одной отворенной двери. Подобно тому, какъ Жанти Сарръ и Шарпантье скрылись въ пассажѣ Сомонъ, и они перелѣзли черезъ рѣшотку пассажа Бердо, но противуположная рѣшотка была заперта. Имъ некогда было, такъ же какъ и тѣмъ, перебираться черезъ нея, и притомъ, они слышали, что солдаты подходятъ съ обѣихъ сторонъ. Въ углу, при входѣ въ пассажъ, лежало нѣсколько досокъ, которыя хозяинъ одной наружной лавчонки, имѣлъ привычку оставлять тутъ на ночь. Они подлѣзли подъ эти доски.
Солдаты, взявшіе баррикаду, обыскавъ улицы, вздумали обыскать и пассажъ. Они, въ свой чередъ, перелѣзли черезъ рѣшетки и принялись всюду искать съ фонаремъ. Не найдя никого, они уже уходили, какъ одинъ солдатъ замѣтилъ торчавшую изъ-за досокъ ногу одного изъ бойцовъ.
Всѣхъ троихъ прикололи штыками.
Они кричали: "Убейте насъ на мѣстѣ! Разстрѣляйте насъ; не заставляйте мучиться".
Сосѣдніе лавочники слышали эти крики, но не смѣли отворить ни дверей, ни оконъ, изъ боязни -- какъ говорилъ одинъ изъ нихъ на другой день -- чтобы и съ ними не сдѣлали того же самого. Окончивъ казнь, палачи оставили свои жертвы плавающими въ лужѣ крови на плитахъ пассажа. Одинъ изъ этихъ несчастныхъ умеръ только на другой день, въ восемь часовъ утра.
Никто не посмѣлъ умолять о пощадѣ, никто не посмѣлъ оказать помощи. Его оставили умирать тутъ.
Одному изъ бойцовъ баррикады Бабуръ посчастливилось болѣе.
Его преслѣдовали. Онъ вбѣжалъ на одну лѣстницу, добрался до крыши и оттуда проникъ въ какой-то корридоръ, оказавшійся корридоромъ верхняго этажа гостинницы. Увидавъ въ одной двери ключъ, онъ смѣло толкнулъ ее и очутился лицомъ къ лицу съ господиномъ, ложившимся спать. Это былъ путешественникъ, усталый съ дороги и только-что пріѣхавшій въ гостинницу. Бѣглецъ сказалъ ему:
-- Я погибаю! спасите меня! и объяснилъ ему все въ трехъ словахъ. Путешественникъ отвѣчалъ: "Раздѣвайтесь и ложитесь въ мою постель". Потомъ онъ спокойно закурилъ сигару. Едва защитникъ баррикады успѣлъ улечься, какъ въ дверь постучались. Это были солдаты, обыскивавшіе домъ. На вопросъ ихъ,-- путешественникъ, указавъ на свою постель, отвѣчалъ: "Мы здѣсь только двое. Мы сейчасъ пріѣхали. Я курю сигару, а братъ мой спитъ". Спросили корридорнаго; онъ подтвердилъ слова путешественника, и солдаты ушли, не разстрѣлявъ никого.
Слѣдуетъ сказать, что солдаты-побѣдители убивали менѣе, чѣмъ наканунѣ. На взятыхъ баррикадахъ не происходило поголовнаго избіенія. Въ этотъ день, отданъ былъ приказъ брать плѣнныхъ. Можно было даже предположить нѣкоторую человѣчность. Какого рода была эта человѣчность -- увидятъ изъ слѣдующаго.