-- Послушайте, м. г. Еслибы бы я былъ на вашемъ мѣстѣ, я отправился бы къ барону Годи.
-- Что это за баронъ Годи? спросилъ Курнэ, сквозь сонъ.
Хозяинъ объяснилъ ему кто такое баронъ Годи.
Что касается меня, то, когда мнѣ случилось, однажды, сдѣлать тотъ же самый вопросъ, какой сдѣлалъ Курнэ, то я получилъ отъ трехъ обитателей Брюсселя три слѣдующіе отвѣта:
-- Это -- собака.
-- Это -- куница.
-- Это -- гіена.
"Во всѣхъ этихъ отвѣтахъ была, кажется, нѣкоторая доля преувеличенія.
Четвертый бельгіецъ ограничился тѣмъ, что сказалъ: "это -- животное", не опредѣляя, какое именно. Что касается до публичной дѣятельности, г. барона Годи, то онъ былъ тѣмъ, что называютъ въ Брюсселѣ "охранителемъ общественной безопасности"; Это -- нѣчто въ родѣ префекта полиціи. Немножко Карлье; немножко Мопа.
Благодаря г. барону Годи, впослѣдствіи оставившему это Мѣсто и который былъ, впрочемъ, какъ г. Монталамберъ, "простымъ іезуитомъ", бельгійская полиція, въ это время, представляла такую то странную смѣсь австрійской и пруской полиціи. Я читалъ изумительныя конфиденціальныя письма этого барона Годи. Ничего не можетъ быть циничнѣе и гнуснѣе (разумѣю, какъ дѣйствія, такъ и слогъ) іезуитской полиціи, когда она, обнаруживаетъ свои сокровенныя тайны.