Агенты, приставленные къ генералу, стали возражать полицейскому комиссару и представили ему свои бумаги.
-- Г. коммисаръ, мы -- агенты правительства. Извольте посмотрѣть наши собственные паспорты. Комиссаръ покачалъ головой. Онъ служилъ въ Парижѣ, и его часто посылали въ главный штабъ въ Тюильри, къ генералу Шангарнье. Онъ зналъ генерала очень хорошо.
-- Что же это такое! кричатъ агенты. Они клянутся и завѣряютъ, что они -- полицейскіе чиновники, которымъ дано спеціальное порученіе проводить до границы Леблана, высылаемаго по политическимъ причинамъ, и даютъ честное слово, что этотъ Лебланъ есть, дѣйствительно, Лебланъ, а не кто другой.
-- Я не очень довѣряю честнымъ словамъ, сказалъ комиссаръ.
-- И вы правы, честный комиссаръ, проворчалъ Шангарнье.-- Со 2-го декабря честныя слова и клятвы сдѣлались чѣмъ-то въ родѣ ассигнацій.
Онъ улыбался.
Комиссаръ становился все болѣе и болѣе подозрительнымъ. Агенты начали, наконецъ, ссылаться на самихъ изгнанниковъ.
-- Скажите сами, м. г., ваше имя.
-- Выпутывайтесь какъ знаете, отвѣчалъ Шангарнье.
Все это далеко не могло успокоить провинціальнаго альгвазила.