ЗАКЛЮЧЕНІЕ.
Паденіе.
I.
Я возвращался изъ своего четвертаго изгнанія (ничтожное изгнаніе -- бельгійское). Это было въ концѣ Сентября 1871 г. Я ѣхалъ на Люксамбургъ и заснулъ въ вагонѣ. Толчокъ при остановкѣ поѣзда разбудилъ меня. Я открылъ глаза.
Поѣздъ остановился посреди прелестнаго пейзажа. Я еще находился въ состояніи полу-сна. Неясныя, разрозненныя мысли -- полугрёзы -- бродили въ головѣ моей, заслоняя отъ меня дѣйствительность.
Подлѣ самой желѣзной дороги протекала рѣчка, чистая, окаймлявшая веселый, зеленѣющій островокъ. Зелень, покрывавшая его, была такъ густа, что лысухи, подплывавшія къ острову, нырнувъ въ нее, совсѣмъ исчезали въ ней. Рѣчка бѣжала далѣе по долинѣ, казавшейся садомъ, который терялся вдали. Въ ней были и яблони, приводившія на память Еву, и ивы, заставлявшія мечтать о Галетсѣ. Какъ я уже сказалъ, это было въ одинъ изъ тѣхъ равноденственныхъ мѣсяцевъ, когда чувствуется вся прелесть.. послѣднихъ дней уходящаго времени года. Если это уходитъ зима, то уже слышится приближеніе весенней пѣсни, если угасаетъ лѣто, то видишь на горизонтѣ блѣдную улыбку осени. Вѣтеръ умѣрялъ и сливалъ въ нѣчто гармоническое всѣ эти различные звуки и голоса, въ которыхъ проявляется жизнь долинъ. Звонъ колокольчиковъ сливался съ жужжаніемъ пчелъ, послѣднія бабочки встрѣчались съ первыми гроздіями винограда. Въ эте время года, къ грустному предчувствію близкой смерти еще примѣшивается радостное сознаніе жизни. Въ воздухѣ разлита бы ла такая отрадная теплота; тучная земля изрѣзана была бороздами, вдали виднѣлись крыши честныхъ крестьянскихъ домовъ, на траву падала тѣнь отъ деревьевъ, издали доносилось мычаніе стада, дымокъ вился надъ деревней, освѣщенной солнечными лучами. Такова была, въ цѣломъ, картина, представивавшаяся глазамъ моимъ. Я слушалъ, отдавшись неопредѣленнымъ мечтамъ. Долина было спокойна, безоблачное голубое небо раскинулось надо окаймлявшими ее холмами. Неподалеку отъ меня слышались дѣтскіе голоса и щебатаніе птичекъ. Эта ясность, это спокойствіе, окружавшіе меня, сообщались душѣ моей...
Вдругъ одинъ изъ пассажировъ спросилъ меня:
-- Гдѣ это мы?
-- Въ Седанѣ, отвѣчалъ другой.
Я вздрогнулъ. Этотъ рай -- былъ могила.