На шумъ шаговъ прибѣжалъ батальонный командиръ Мёнье.-- "Комендантъ! закричалъ Эспинасъ:-- я пришелъ смѣнять вашъ баталіонъ". Комендантъ поблѣднѣлъ. Онъ простоялъ съ минуту потупившись. Потомъ, вдругъ, быстрымъ движеніемъ руки, сорвалъ съ себя эполеты, вынулъ изъ ноженъ свою шпагу, переломилъ ее о колѣни, бросилъ ея обломки на мостовую и, весь дрожа отъ негодованія, воскликнулъ громовымъ голосомъ: Полковникъ! вы безчестите нумеръ полка!
-- Хорошо, хорошо, отвѣчалъ Эспинасъ.
Президентскій подъѣздъ оставили открытымъ; но другіе не отпирали. Часовые на всѣхъ постахъ были замѣнены другими. Батальонъ, стоявшій въ караулѣ отослали въ бараки Дома Инвалидовъ. Въ проходѣ и на главномъ дворѣ солдаты составили ружья въ козлы. 42-й полкъ, по прежнему, молча, занялъ всѣ входы, наружные и внутренніе, дворъ, залы, галлереи, корридоры. Во дворцѣ всѣ продолжали спать.
Вскорѣ пріѣхали два маленькіе купе, такъ называемые quarante sous, и два фіакра, сопровождаемые двумя взводами республиканской гвардіи и венсенскихъ стрѣлковъ, и нѣсколькими отрядами полицейскихъ. Изъ купе вышли комиссары Бертоліо и Приморенъ.
Въ то время, какъ подъѣзжали эти кареты, у рѣшотки, выходившей на площадь Бургонь, показался человѣкъ, лысый, но еще молодой. Онъ имѣлъ видъ свѣтскаго человѣка, возвращающагося изъ оперы, и дѣйствительно, онъ возвращался оттуда, но по дорогѣ заѣзжалъ въ вертепъ: онъ явился изъ Елисейскаго Дворца. Это былъ г. де-Морни. Онъ посмотрѣлъ съ минуту, какъ солдаты ставили ружья въ козлы, и потомъ прошелъ къ президентскому подъѣзду. Здѣсь онъ обмѣнялся нѣсколькими словами съ Персиньи. Четверть часа спустя, онъ, съ двумя стами пятидесятою венсенскими стрѣлками, занялъ министерство внутреннихъ дѣлъ и, заставъ испуганнаго Ториньи, вручилъ ему, безъ дальнихъ объясненій, благодарственное письмо г. Бонапарта. За нѣсколько дней передъ тѣмъ, наивный добрякъ Ториньи, слова котораго мы привели выше, говорилъ групѣ людей, когда Морни проходилъ по близости: Какъ эти монтаньяры клевещутъ на президента! Нарушить присягу и сдѣлать coup d'état вѣдь на это пойдетъ только мерзавецъ!" Внезапно разбуженный посреди ночи и смѣненный съ своего министерскаго поста, какъ часовые національнаго собранія, онъ съ удивленіемъ пробормоталъ, протирая глаза: Э? Такъ стало быть президентъ...-- Да, отвѣчалъ Морни, захохотавъ.
Пишущій эти строки зналъ лично Морни. Морни и Балевскій пользовались въ семействѣ Бонапарта положеніемъ, одинъ королевскаго, другой императорскаго принца -- съ лѣвой стороны. Что такое былъ Морни? Вотъ что: высокомѣрный, веселый, интриганъ, но не изъ суровыхъ, другъ Ромьё и партизанъ Гизо; съ свѣтскими манерами и съ нравами игорныхъ домовъ; довольный собой, остроумный человѣкъ, въ которомъ извѣстный либерализмъ мыслей уживался съ наклонностью къ выгодному злодѣйству, человѣкъ, умѣвшій пріятно улыбаться, показывая при этомъ скверные зубы; любившій разгульную жизнь, разсѣянный; но сосредоточенный, некрасивый, всегда въ духѣ, жестокій, изящно одѣтый, безстрашный, готовый бросить на произволъ судьбы брата узника и рисковать головой за брата императора; имѣвшій одну мать съ Луи Бонапартомъ и, подобно Луи Бонапарту -- неизвѣстнаго отца, такъ, что могъ бы называться Богарне или Флао, а назывался Морни; въ литературѣ до водевиля и въ политикѣ до трагедіи, кутила, убійца, фривольный -- насколько фривольность мирится съ злодѣйствомъ, достойный фигурировать и въ комедіи Мариво, и въ лѣтописяхъ Тацита. Ни капли совѣсти, безупречно одѣтый, любезный и подлый; при случаѣ, герцогъ съ головы до ногъ -- таковъ былъ этотъ злодѣй.
Еще не было шести часовъ утра; войска начинали прибывать на площадь Согласія, гдѣ Леруа-Сент-Арно дѣлалъ изъ смотръ.
Полицейскіе комиссары, Бертоліо и Приморенъ, выстроили двѣ роты подъ сводами главной лѣстницы квестуры, но сами по этой лѣстницѣ не пошли. Взявъ съ собой полицейскихъ агентовъ, знавшихъ всѣ сокровенные уголки дворца Бурбоновъ, они отправились корридорами.
Генералъ Лефло помѣщался въ павильонѣ. У него въ эту ночь, находились его зять и сестра, пріѣхавшіе въ Парижъ погостить. Они спали въ комнатѣ, дверь которой выходила въ одинъ изъ корридоровъ дворца. Комиссаръ Бертоліо постучался въ эту дверь. Ее отперли, и онъ ворвался съ своими агентами въ комнату, гдѣ спала женщина. Зять генерала вскочилъ съ постели и крикнулъ квестору, спавшему въ сосѣдней комнатѣ:-- "Адольфъ! ломятся въ двери; домъ полонъ солдатъ. Вставай!" Генералъ открылъ глаза и увидѣлъ передъ своей кроватью комиссара Бертоліо. Онъ вскочилъ.
-- Генералъ, сказалъ комиссаръ.-- Я явился исполнить свою обязанность.