Она сдѣлала рукою знакъ, чтобы всѣ замолчали, притаила дыханіе, и слушала.
На дворѣ игралъ ребенокъ; вѣроятно дочь привратницы или какой нибудь работницы. Дѣвочка прыгала, бѣгала взадъ и впередъ, смѣялась и пѣла во все горло. Пѣніе этой-то дѣвочки и слышала Фантина.
-- Да, продолжала она: -- это моя Казеттъ! Я узнаю ея голосъ!
Ребенокъ убѣжалъ, голоса не стало слышно; Фантина еще нѣсколько минутъ прислушивалась, потомъ лицо ея омрачилось, и Маделенъ слышалъ, какъ она прошептала: "какой злой этотъ докторъ; не позволяетъ мнѣ увидѣться съ дочерью! И лицо-то у него такое злое! "
Но скоро она развеселилась и стала говорить сама съ собою, не поднимая головы съ подушки: "какъ мы будемъ счастливы' Во-первыхъ, у насъ будетъ садикъ! Господинъ Маделенъ обѣщалъ мнѣ это. Теперь она, вѣроятно, уже знаетъ буквы и я буду учить ее складамъ. Она будетъ бѣгать за бабочками по травкѣ, а я буду смотрѣть на нее. А потомъ она причастится въ первый разъ. Постой! когда же она причастится въ первый разъ?"
И больная стала считать но пальцамъ.
-- Разъ, два, три, четыре.... ей семь лѣтъ. Черезъ пять лѣтъ. На ней будетъ бѣлый вуаль, узорчатые чулки, точно у большой. Милая сестра, вы не знаете, какъ я глупа, теперь вотъ я мечтаю о томъ, какъ моя дочь причастится въ первый разъ.
И Фантина начала хохотать.
Маделенъ оставилъ руку Фантины. Онъ слушалъ ее, какъ слушаютъ шумъ вѣтра, опустивъ глаза и погрузившись въ безконечныя думы. Вдругъ Фантина замолчала; Маделенъ поднялъ голову. Фантина не говорила и даже не дышала; на половою приподнявшись на постели, она обнажала свое исхудалое плечо: лицо ея, за минуту еще такое веселое, поблѣднѣло и глаза, неподвижные отъ страха, устремились на какой-то предметъ, въ концѣ комнаты.
-- Боже мой! что съ вами, Фантнна? сказалъ Маделенъ.