Жоверъ препроводилъ Жана Вальжана въ городскую тюрьму.
Арестованіе Маделена произвело въ М. -- на М. -- странное впечатлѣніе, иди лучше сказать потрясеніе. Хоть и грустно, но надо сознаться, что при одномъ словѣ: "это былъ каторжникъ", всѣ почти покинули его. Не прошло и двухъ часовъ, какъ все сдѣланное Маделеномъ добро было забыто. Справедливость требуетъ прибавить, что никто еще не зналъ подробностей происшествія въ Аррасѣ. И цѣлый день, всюду по городу слышались разговоры въ родѣ слѣдующаго:
-- Слышали? Вѣдь онъ былъ каторжный!--"Кто?" -- Мэръ.-- "Что, господинъ Maделенъ?" -- Его имя не Маделенъъ; а какое-то ужасное: Бежанъ, Божанъ, Бужанъ.--" Господи! Господи!"-- Ею арестовали? -- Арестовали! Посадили въ тюрьму, въ городскую, пока не переведутъ! Его переведутъ!--"Куда жь его переведутъ?" -- Переведутъ въ уголовный судъ за грабежъ на большое дорогѣ. -- "Ну, я такъ и думалъ. Человѣкъ этотъ былъ слишкомъ добръ, безукоризненъ. Отказался отъ креста, раздавалъ милостыню всякому встрѣчному и поперечному мальчишкѣ. Я всегда думалъ, что тутъ кроется что-нибудь не хорошее".
Разговоры такого рода въ особенности преобладали въ гостиныхъ.
Какая-то старая дама, подписчица на "БѣлоеЗнамя", сдѣлала замѣчаніе, глубину котораго не возможно обнять; вотъ оно:
-- Я очень рада. Это будетъ урокомъ бонапартистамъ!
Во всемъ городѣ осталось всего трое или четверо, съ чувствомъ вспоминавшихъ о Маделенѣ. Старая служанка его была въ этомъ числѣ.
Вечеромъ того же дня эта добрая старуха, еще совершенно ошеломленная, сидѣла въ своей комнатѣ, печально размышляя о случившемся. Цѣлый день фабрика была закрыта, главная дверь на запорѣ, и улица пуста. Во всемъ домѣ оставались только двѣ монахини, сестры милосердія, сидѣвшія у тѣла Фантины.
Къ тому времени, когда г. Маделенъ имѣлъ обыкновеніе возвращаться домой, добрая старуха взяла изъ шкапчика ключъ отъ комнаты г. Маделена, и его свѣчку, повѣсила ключъ на гвоздикъ, съ котораго онъ обыкновенно самъ снималъ его, а свѣчку поставила подлѣ, какъ это она дѣлала всегда, когда ждала его. Потомъ опять сѣла на прежнее мѣсто и задумалась. Старуха сдѣлала все это совершенно безсознательно.
Только часа черезъ два она опомнилась и сказала: "Господи, Господи! а я то повѣсила его ключъ на гвоздикъ!"