Сквозь опьяненіе молодости; весны и любви, проглядывало въ Фантинѣ неуловимое выраженіе скромности и застѣнчивости. Она казалась какъ бы удивляющейся. Это-то невинное удивленіе и составляетъ оттѣнокъ, отдѣляющій Психею отъ Венеры. Хотя Фантина ни въ чемъ не отказала Толоміесу, но въ спокойную минуту лицо ея прииимало совершенно дѣвственное выраженіе; иногда вдругъ нападало на нее что-то въ родѣ сервизнаго и даже строгаго достоинства, и веселость ея быстро смѣнялась задумчивостью.
Позавтракавъ, четыре нары отправились посмотрѣть новое растеніе, привезенное изъ Индіи и привлекавшее въ Сенъ-Клу весь Парижъ.
Послѣ этого Толоміесъ закричалъ: "предлагаю, господа, прокатиться на ослахъ!" -- Предложеніе, разумѣется, было принято и компанія отправилась въ Исси. Потомъ черезъ Сену переѣхали на лодкѣ и дошли до Парижа пѣшкомъ. Но и тутъ они еще не успокоились; въ воскресенье усталость не работаетъ -- хлопотала Фавурита, а потому рѣшено кататься еще съ русскихъ горъ.
Время отъ времени Фавурита кричала:
-- А сюрпризъ? Я требую сюрприза!
-- Терпѣніе! отвѣчалъ Толоміесъ.
Наконецъ, совсѣмъ измученные, они отправились обѣдать.
Застольная бесѣда такъ же неуловима, какъ и любовный разговоръ. Въ общихъ чертахъ Фамейль и Далія калякали: Толоміесъ -- пилъ; Зефина смѣялась, Фантина улыбалась, Листолье дулъ въ трубку, купленную имъ въ Сенъ-Клу.
Въ концѣ обѣда случилось маленькое происшествіе. У легковаго извощика, проѣзжавшаго мимо оконъ трактира, гдѣ обѣдали наши пары, упала лошадь и околѣла.
-- Бѣдное животное, сказала Фантина, вздохнувъ.