-- Я попрошу у нихъ милостыни для своихъ бѣдныхъ.
-- Монсеньоръ, не ходите. Умоляю васъ небомъ! вы подвергаете свою жизнь опасности.
-- Господинъ мэръ, сказалъ епископъ:-- неужели только эта причина? Я живу въ мірѣ не для того, чтобы спасать жизнь, но чтобы спасать души.
И епископъ отправился въ путь. Онъ переѣхалъ гору, не встрѣтилъ никого и прибылъ живъ и здоровъ къ своимъ "добрымъ друзьямъ", пастухамъ. Предъ отъѣздомъ, желая пѣть торжественно "Te Deum", онъ сказалъ объ этомъ священнику. Но какъ? когда нѣтъ епископскаго облаченія? Въ то время, какъ всѣ хлопотали, чтобы устроить какъ нибудь облаченіе, два незнакомца верхами привезли къ священнику ящикъ на имя епископа и немедленно скрылись. Въ ящикѣ лежало роскошное епископское облаченіе, украденное изъ собора въ Эмбрунѣ, и записка: "Краватъ, монсеньору Мирьелю".
-- Ну, видите, вѣдь я говорилъ, что все устроится, сказалъ епископъ.
II.
Вскорѣ послѣ этого случилось происшествіе; и если вѣрить городскимъ толкамъ болѣе рискованное, чѣмъ путешествіе черезъ горы.
Недалеко отъ Д.-- въ сельской мѣстности, жилъ человѣкъ въ совершенномъ уединеніи. Человѣкъ этотъ -- бывшій конвентіонистъ. Звали его Г.
О конвентіонистѣ Г. говорили въ высшемъ свѣтѣ Д.-- съ нѣкоторымъ ужасомъ. Конвентіонистъ, можете вообразить, что это значитъ? Такіе люди существовали, когда говорилось во Франціи другъ другу "ты", когда говорили; "гражданинъ". Человѣкъ этотъ былъ почти чудовище. Онъ, правда, не вотировалъ смерти короля, но почти; это былъ чуть-чуть, не цареубійца. Онъ былъ ужасенъ. И какъ, послѣ возвращенія законной династіи, его не предали уголовному суду? Положимъ, ему не отрубили голову, потому что милосердіе необходимо; но по крайней мѣрѣ хоть бы въ пожизненную ссылку назначили. Примѣръ, наконецъ! и т. д. и т. д. Сверхъ того, это былъ атеистъ, какъ всѣ люди этого сорта.
Г. жилъ въ трехъ четвертяхъ часа отъ города, вдали отъ всякаго жилья, отъ всякихъ дорогъ, въ одномъ изъ изгибовъ весьма дикой лощины. Тамъ, какъ говорили, было у него что-то въ родѣ поля и какая-то нора, берлога. Никакого содѣйствія, никого приходящихъ. Съ тѣхъ поръ, какъ Г. жилъ въ этой лощинѣ, даже тропинка, которая вела туда, заросла травой. Объ этомъ мѣстѣ говорили съ ужасомъ и отвращеніемъ, какъ о домѣ палача.