Маделенъ спросилъ тихо:
-- И въ увѣрены?
Жоверъ захозоталъ, но хохотомъ болѣзненнымъ, и отвѣтилъ:
-- Увѣренъ!
Потомъ онъ продолжалъ:
-- Теперь, когда я видѣлъ настоящаго Вальжана, я не могу понять, какъ это я ошибся. Прошу меня простить, господинъ мэръ.
На эту просьбу Маделенъ отвѣтилъ новымъ вопросомъ:
-- Ну, а что же говоритъ этотъ человѣкъ?
-- Дѣло его плохо. Если это Жанъ Вальжанъ, въ такомъ случаѣ вина его повторительная. Перелѣзть стѣну, сломать вѣтвь, оборвать яблоки -- въ ребенкѣ это была бы шалость; сдѣланная взрослымъ -- проступокъ; но для каторжнаго это преступленіе; разбирать вину будетъ ужь не исправительная полиція, а уголовный судъ; а наказаніемъ будетъ не тюремное заключеніе, а вѣчная каторжная работа. И въ придачу ко всему этому, еще дѣло маленькаго савояра. Тутъ есть противъ чего защищаться и не Жанъ Вальжану. Но Жанъ Вальжанъ человѣкъ хитрый. Въ этомъ я узнаю его еще разъ. Другой бы сталъ шумѣть, но онъ дѣлаетъ видъ, что ничего не понимаетъ; онъ говоритъ: "я Шанматье и останусь имъ". Онъ корчитъ удивленнаго, это ловче; но впрочемъ, все равно: доказательство на лицо; онъ признанъ четырьмя свидѣтелями, и старый плутъ будемъ осужденъ. Дѣло производится въ Арассѣ, и я буду тамъ въ качествѣ свидѣтеля.
-- Довольно, Жоверъ, сказалъ Маделенъ совершенно спокойнымъ тономъ: -- подробности эти меня интересуютъ мало. Въ этихъ разговорахъ мы только теряемъ наше время, а между тѣмъ у насъ есть спѣшныя дѣла.