На крик сержанта из поста сразу выскочила целая толпа солдат. Выстрел ружья, разрядившегося во время падения сержанта в канаву, вызвал со стороны гвардейцев целый залп наудачу, а за ним и другой.
Эта стрельба в воздух продолжалась целых четверть часа и лишила немало стекол в окнах соседних домов.
Между тем Гаврош, бросивший свою тележку и улепетывавший во весь дух, успел уже пробежать несколько улиц и, едва переведя дух, присел наконец на тумбу, образующую угол улицы Красных Детей.
Стараясь отдышаться, он в то же время чутко прислушивался к каждому звуку.
Обернувшись в ту сторону, откуда доносилась ружейная стрельба, мальчик три раза подряд сделал туда левой рукой "нос", а правой ударил себя столько же раз по затылку. Это был любимый жест парижских гаменов, в котором сосредоточивалась вся их ирония и который, очевидно, очень устойчив, потому что существует уже полвека.
Шаловливое настроение гамена, однако, вдруг омрачилось одной мыслью, внезапно блеснувшей у него в голове.
"Гм! -- сказал он себе. -- Я вот тут забавляюсь, а того не подумаю, что сбился с дороги и теперь должен сделать большой крюк... Так, чего доброго, пожалуй, и не попадешь вовремя на баррикаду". Он вскочил и снова пустился бежать. На бегу он вспомнил, что не окончил своей песни и, быстро работая ногами, продолжал ее как раз с того куплета, на котором остановился, когда увидел тележку с овернцем.
Вновь громко зазвучал среди ночи его свежий молодой голосок по пустынным улицам старого Парижа.
Военный пост между тем недаром пустил в ход оружие: воины забрали в плен тележку и ее пьяного владельца.
Тележку послали на съезжую, а арестованного посыльного судили как соучастника. Тогдашняя прокуратура проявила чрезвычайное усердие, "защищая общественный порядок".