Так надо, -- рыцарь говорил...
-- Ну что же, я заплачу, -- сказала мать, -- у меня есть восемьдесят франков. Мне останется кое-что, чтобы добраться до своего места, если я пешком пойду. Там заработаю денег и, когда скоплю малую толику, приду за своим сокровищем. Мужской голос продолжал:
-- А есть ли у девочки гардероб?
-- Это мой муж, -- сказала Тенардье.
-- Еще бы не было гардероба у бедной моей милочки. Я сейчас догадалась, что это ваш муж. И какой еще гардероб! Роскошь! Всего по дюжине, и шелковые платьица, как у настоящей дамы. Вот он весь в моем саквояже.
-- Надо его оставить здесь, -- молвил мужской голос.
-- Как же не оставить-то! Вот было бы мило, если бы я оставила свою дочку голенькой!
Фигура хозяина показалась в дверях.
-- Ну ладно, -- сказал он.
Торг был заключен. Мать провела ночь в трактире, выложила деньги и оставила ребенка; потом завязала снова свой саквояж, очень похудевший после того, как вынули из него детское приданое, и на следующее утро пустилась в путь, надеясь скоро вернуться. Такая разлука легко устраивается, но какое зато потом наступает отчаяние!