Затем он вернулся в мэрию, и конторский мальчик видел, как он внимательно рассматривал подорожную карту Франции, висевшую в его кабинете. В то же время он записал несколько цифр на клочке бумаги.
II. Проницательность Скоффлера
Из мэрии он отправился на самый конец города к одному офранцузившемуся фламандцу Скоффлеру, который "отдавал внаем лошадей с кабриолетами по желанию".
Чтобы добраться до этого Скоффлера, самый короткий путь лежал по захолустной улице, где помещался дом священника того прихода, к которому принадлежал господин Мадлен. Кюре прихода был, говорят, человек почтенный, достойный, всегда подающий добрые советы. В ту минуту, когда господин Мадлен проходил мимо священнического дома, на улице был всего один прохожий; он-то и заметил, что господин мэр, пройдя мимо дома, остановился, простоял несколько мгновений неподвижно, потом, повернув обратно до дверей священнического дома, он с живостью схватил молоток у двери и приподнял его; но вдруг снова остановился как вкопанный, постоял в раздумье и вместо того, чтобы опустить молоток, тихо положил его на место и продолжил свой путь скорее прежнего.
Господин Мадлен застал Скоффлера дома; он был занят починкой хомута.
-- Дядя Скоффлер, -- сказал он, -- есть у вас хорошая лошадь?
-- У меня все лошади хороши, господин мэр, -- заметил фламандец. -- Что вы называете хорошей лошадью?
-- Лошадь, которая в состоянии сделать двадцать миль в один день.
-- Черт возьми! Двадцать миль не шутка! И в упряжи?
-- Да.