Рука покойницы свешивалась с кровати, Жан Вальжан опустился перед ней на колени, тихонько поднял эту руку и поцеловал.
Потом он поднялся и, обернувшись к Жаверу, сказал:
-- Теперь я ваш.
V. Приличная могила
Жавер доставил Жана Вальжана в городскую тюрьму. Арест господина Мадлена произвел в Монрейле необыкновенное впечатление или, вернее сказать, настоящее потрясение. Грустно прижаться, что по одному только слову: "Это был каторжник", почти все отвернулись от него. В два каких-нибудь часа все добро, которое он сделал, было забыто -- он стал каторжником и ничем более. Правда, по справедливости надо заметить, что еще не знали подробностей происшествия в Аррасе. Целый день в разных концах города только и слышны были разговоры вроде следующего:
-- А вы не слышали? Он был каторжник.
-- Кто такой?
-- Мэр.
-- Ба! Господин Мадлен?
-- Конечно.