-- Неужели?
-- Его звали вовсе не Мадленом, а каким-то отвратительным прозвищем, что-то вроде Вежана, Божана, Бужана.
-- Ах, боже мой!
-- Его арестовали.
-- Арестовали?
-- Он в тюрьме, в городской тюрьме, покуда его не переведут.
-- Скажите! Куда же его переведут-то?
-- Сначала его еще будут судить за грабеж на большой дороге, когда-то совершенный им.
-- Ну, по правде сказать, я так и знал. Этот человек был слишком добр, слишком безукоризнен, слишком набожен! Он отказался от ордена и раздавал милостыню разным маленьким негодяям, которых встречал на дороге. Я всегда был уверен, что тут кроется что-то неладное.
Салоны в особенности были неистощимы по этому предмету. Одна старая дама, подписчица газеты "Белое знамя", изрекла следующее глубокомысленное размышление.