Человек развернул бумагу и взглянул на нее; но внимание его, очевидно, было отвлечено чем-то другим.
-- Как идут ваши дела в Монфермейле? -- продолжал он.
-- Да так себе, -- отвечала хозяйка, пораженная тем, что не встречает отпора. -- Времена тяжкие, сударь, -- продолжала она элегическим жалостным тоном. -- Так мало порядочных господ в наших краях! Все разная мелюзга, как сами видите. Если бы не перепадало нам изредка таких богатых и щедрых постояльцев, как вы, сударь, то нам плохо жилось бы. Вот хоть бы эта девчонка, чего она только стоит мне -- беда!
-- Какая девчонка?
-- Да та девчонка, вы знаете! Козетта! Жаворонок, как ее прозывают в наших краях.
-- А! -- процедил он.
-- Ну не глупы ли мужики с их прозвищами, -- продолжала она. -- Девчонка скорее смахивает на летучую мышь, чем на жаворонка. Вот видите ли что, сударь, нам и хотелось бы делать добро, да средств нет. Мы не выручаем ничего, а платежей куча. И за патент, и разные налоги; двери и окна и те обложены! Сами знаете, что правительство дерет страшные деньги. Опять же у меня свои дочки. Нечего мне кормить чужих детей.
Незнакомец отвечал голосом, которому старался придать равнодушное выражение, но который слегка дрожал:
-- А если бы вас избавили от нее?
-- От кого это? От Козетты?