Старики стали держать совет.
-- Во-первых, -- начал Фошлеван, -- вы не выйдете отсюда, из этой комнаты, ни вы, ни девочка. Один шаг в сад -- и мы пропали.
-- Это верно.
-- Господин Мадлен, -- продолжал Фошлеван, -- вы попали сюда в очень хорошую минуту, то есть я хотел сказать, очень дурную -- одна из наших дам очень больна. Поэтому сейчас не до нас. Кажется, она совсем при смерти. О ней молятся по сорок часов сряду. Во всей общине переполох. Там сейчас более не до чего. Умирающая-то -- святая женщина. Впрочем, все мы здесь святые, вся разница между ними и мной в том, что они говорят: "Наша келья", а я говорю: "Моя каморка". Теперь будут читать отходную, а потом за упокой души. На сегодняшний день мы можем быть здесь спокойны; но за завтрашний день я не ручаюсь.
-- Однако, -- заметил Жан Вальжан, -- эта лачужка расположена в углу стены, скрыта развалиной, тут много деревьев, и ее вовсе не видно из монастыря.
-- А я добавлю, что монахини никогда сюда не подходят.
-- Так в чем же дело? -- спросил Жан Вальжан.
Этот вопрос означал: мне кажется, здесь можно остаться скрытым. На эту мысль Фошлеван отвечал:
-- А девочки?
-- Какие девочки? -- спросил Жан Вальжан.