Фошлеван отшатнулся и так заломил руки, что суставы захрустели.
-- Да это невозможно!
-- Ну вот! Взять молоток и набить гвоздей в доски?
То, что казалось чудовищным Фошлевану, повторяю, было совершенно естественным в глазах Жана Вальжана. Он переживал еще худшие испытания. Всякому, кто побывал в заключении, известно искусство сжиматься в соответствии с размерами лаза, ведущего на волю. Для заключенного бегство -- то же самое, что для больного кризис, который спасает его или губит. Бегство это выздоровление. На что только не согласится человек, чтобы выздороветь? Дать себя заколотить и унести в ящике, как какой-нибудь тюк, долго просуществовать в коробке, находить воздух, которого нет, сдерживать дыхание целыми часами, уметь задыхаться, не умирая -- то был один из многих талантов Жана Вальжана.
Впрочем, гроб, в котором находится живое существо, эта уловка каторжника, была пущена в ход даже императором. Если верить монаху Аустину Кастильскому, к этому средству прибег Карл V после своего отречения в монастыре Святого Юста.
Фошлеван, слегка очнувшись, воскликнул:
-- Но как же вы будете дышать?
-- Ничего, кое-как буду дышать!
-- В этом-то ящике! Я как подумаю, так от одной мысли задыхаюсь.
-- У тебя, наверно, найдется бурав, проделай несколько дырочек вокруг рта, а заколачивая гроб, не слишком надавливай верхнюю доску.