А кофточки нет.
Дрожи, Лолотта!
Рыдай, Жако!
-- Ходите вы когда-нибудь в театр, Мариус? -- спросила она, закончив куплет. -- Я часто хожу. У меня есть братишка, который водится с актерами и дает мне билеты. Только не терплю я этих скамеек на галерке! Там всегда такая давка и так скверно. Иногда туда набирается простой народ и от иных очень гадко пахнет.
Она пристально и как-то странно взглянула на Мариуса и сказала:
-- А знаете что, господин Мариус? Вы, право же, очень красивый мальчик!
Он вспыхнул, а она улыбнулась.
-- Вы не обращаете на меня внимания, господин Мариус, -- продолжала она, подойдя к нему и положив ему руку на плечо, -- а я знаю вас. Я встречала вас здесь, на лестнице, и кроме того, не раз видела, как вы входили к старику Мабефу, живущему в Аустерлице, когда гуляла там... А вам очень идут ваши спутанные волосы!
Она старалась придать своему голосу нежность, но добилась только того, что он стал очень тихим. Часть слов пропадала на пути от гортани к губам, как пропадает звук на клавиатуре, если его издают не все клавиши.
Мариус тихо отодвинулся.