-- Так-то оно так, может быть, я девка с мозгами, но говорю тебе раз и навсегда, что я не надену больше этих башмаков. Я не хочу заболеть и не хочу пачкаться в грязи. Уж очень противно, когда подошвы у тебя шлепают и с каждым шагом слышится: "Хлюп, хлюп, хлюп!" Лучше я буду ходить босиком.
-- Ты права, -- отвечал отец кротким тоном, представлявшим резкий контраст с грубостью молодой девушки, -- но в таком случае тебя не будут пускать ни в церкви, ни в дома, -- с горечью прибавил он и снова вернулся к занимавшему его предмету. -- Так ты наверняка знаешь, что он придет?
-- Он идет за мной по пятам, -- сказала девушка. Старик выпрямился. Лицо его просияло.
-- Слышишь, жена? -- крикнул он. -- Идет благотворитель. Туши скорее огонь!
Озадаченная жена смотрела на него и не трогалась с места. Тогда старик с проворством фокусника схватил стоявший на камине разбитый горшок с водой и залил головешки.
-- Ну, -- обратился он к старшей дочери, -- продави стул! Дочь не понимала.
Он сам схватил стул, ударил пяткой в сиденье и пробил его, так что нога вышла наружу. Высвобождая ногу, он спросил дочь:
-- Холодно сегодня?
-- Очень холодно. Идет снег.
Старик обернулся к младшей дочери, сидевшей на кровати, около окна, и крикнул громовым голосом: