И, говоря это, он ущипнул ее за больную руку. Все это было проделано с ловкостью фокусника.
Девочка громко зарыдала.
Прелестная молодая девушка, которую Мариус называл в своем сердце "моя Урсула", торопливо подошла к ней.
-- Бедное, милое дитя! -- сказала она.
-- Посмотрите, добрая барышня, -- продолжал Жондретт, -- у нее вся рука в крови! Это все наделала машина -- бедная девочка ходила работать за шесть су в день. А теперь, может быть, придется отнять ей руку!
-- Неужели? -- тревожно спросил Леблан.
Девочка, приняв слова отца за чистую монету, зарыдала еще громче.
-- Увы, это верно, благодетель! -- отвечал Жондретт.
В течение нескольких минут он как-то странно приглядывался к "благодетелю".
Разговаривая с ним, он в то же время внимательно всматривался в него, точно стараясь припомнить что-то. Наконец, воспользовавшись минутой, когда посетители с участием расспрашивали его младшую Дочь о ее больной руке, он прошел мимо жены, которая с тупым и удрученным лицом лежала на постели, и быстро шепнул ей: