-- Да, вот от этого уже не отвертишься, -- нерешительно сказал бородатый, дрожа от холода в своей греческой феске. -- На это не всякий пойдет.
-- Да говорят же тебе, что дело выгорит, -- возразил его товарищ. -- Фура дяди Как-Бишь-Его будет запряжена.
Потом они начали толковать о мелодраме, которую видели накануне в театре Гетэ.
Мариус пошел дальше.
Ему казалось, что загадочные слова этих людей, сидевших на корточках на снегу и так таинственно прятавшихся за стеной, имели некоторое отношение к ужасным замыслам Жондретта. Это, по всей вероятности, было то самое "дело".
Мариус направился к предместью Сен-Марсо, и в первой попавшейся по пути лавке спросил, где ближайший полицейский участок.
Ему указали на улицу Понтуаз, дом No 14.
Мариус пошел туда.
Проходя мимо булочной, он купил хлеба на два су и съел его дорогой, предчувствуя, что ему не придется обедать.
Он от души благодарил провидение. Если б он не отдал утром дочери Жондретта своих пяти франков, он поехал бы за фиакром Леблана, не узнал бы ничего о грозившей этому старику опасности, ничто не помешало бы Жондретту привести в исполнение свой замысел, и в таком случае господин Леблан погиб бы, а вместе с ним, вероятно, и его дочь.