Пленник наконец заговорил:
-- Как же я буду писать? У меня связаны руки.
-- Верно, верно! Прошу извинить меня! -- сказал Тенардье. -- Вы совершенно правы, -- и, обратившись к Бигрнайлю, он крикнул: -- Развяжите этому господину правую руку!
Паншо, он же Весенний, он же Бигрнайль, исполнил приказание Тенардье. Когда правая рука Леблана была развязана, Тенардье обмакнул перо в чернила и подал ему.
-- Не забывайте, сударь, -- сказал он, -- что вы в нашей власти, в нашем распоряжении и что никакая сила в мире не может вырвать вас из наших рук. Мы будем в отчаянии, если вы вынудите нас прибегнуть к крайним мерам. Я не знаю ни вашей фамилии, ни вашего адреса. Предупреждаю вас, что вы будете связаны до тех пор, пока не вернется лицо, которому я поручу отвезти написанное вами письмо. А теперь потрудитесь писать.
-- Что? -- спросил Леблан.
-- Я сейчас продиктую вам. Леблан взял перо. Тенардье начал диктовать: "Дочь моя..."
Пленник вздрогнул и поднял глаза на Тенардье.
-- Нет, напишите: "Моя милая дочь", -- сказал тот.
Леблан повиновался. "Приезжай сейчас же..." Он остановился.