При этом слове Жан Вальжан, стоявший понуро, поднял голову с изумлением.
-- Его преосвященство! -- пробормотал он. -- Следовательно, он не кюре.
-- Молчи! -- крикнул один из жандармов. -- Это преосвященный епископ.
Епископ приблизился со всей живостью, какую дозволял ему преклонный возраст.
-- Ах, это вы, -- сказал он, глядя на Жана Вальжана. -- Очень рад вас видеть. Послушайте, однако, я ведь подарил вам подсвечники, они серебряные, как и остальное, и продажей всего вы могли бы выручить до двухсот франков. Отчего вы не взяли их вместе с приборами?
Жан Вальжан поднял глаза и поглядел на епископа с выражением, которого не может передать ни один человеческий язык.
-- Так этот человек говорил правду, ваше преосвященство? -- сказал жандармский бригадир. -- Мы встретили его... Он имел вид беглеца. Мы задержали его, обыскали и нашли серебро...
-- И он сказал вам, -- проговорил епископ, улыбаясь, -- что это подарил ему старик-священник, пустивший его на ночлег? Не так ли? А вы привели его сюда? Тут недоразумение.
-- Следовательно, мы можем отпустить его? -- спросил бригадир.
-- Без сомнения, -- отвечал епископ.